Ночью и утром шел дождь, к 12 ч. погода поправилась. Сегодня за докладом известия с Северного и Западного фронтов были лучше предыдущих. После завтрака принял Поливанова. В 2½ отправился с Мишей на прогулку по Гомельскому шоссе и в лес направо. Было дивно. В 5½ у меня состоялся Совет министров. Они остались обедать, затем принял Хвостова. Миша посидел у меня. Вечером поиграл в кости»[346].
Относительно этого важного заседания Совета министров, которое упоминается в дневнике Государя, остановимся подробнее. Любопытно заметить, что тот же день заседания министров в Ставке в Могилеве императрица Александра Федоровна писала по этому поводу следующие строки супругу, хотя письмо № 356 от 16 сентября с ее советами явно запаздывало:
«Ты – властелин, а не какой-нибудь Гучков, Щербатов, Кривошеин, Николай III (как некоторые осмеливаются называть Н.), Родзянко, Суворин. Они ничто, а ты – все, помазанник Божий.
Я очень рада, что Миша с тобой. По этому поводу я и должна была написать ему, он – твой брат, его место при тебе, и чем дольше он пробудет с тобою, вдали от дурного ее влияния, тем лучше, и ты заставишь его смотреть на вещи своими глазами. Когда вы бываете вдвоем, говорите чаще про Ольгу, пускай он не думает о ней дурно. Так как ты очень занят, то попроси его просто написать ей вместо себя о том, что вы делаете, – это заставит лед между ними растаять. Скажи это просто, как будто бы ты и не предполагаешь, что это может быть иначе. Надеюсь, что у него, наконец, установились хорошие отношения со славным Мордвиновым и что он не обижает больше эту верную любящую душу, которая нежно привязана к нему. /…/
Я лично думаю, что ты будешь принужден сменить Щ[ербатова], С[амарина], а также, вероятно, длинноносого С[азонова] и Кр[ивошеина]. Они не могут измениться, а ты не можешь оставить этих типов бороться с новой Думой.
Как я устала от всех этих вопросов! С меня достаточно войны, всех тех несчастий, которые она принесла, – всех этих дум и забот о том, чтобы все было как следует, чтобы войска, раненые, калеки, семьи и беженцы ни в чем не нуждались! Я буду с большим нетерпением ждать твоей телеграммы, хотя многого ты все равно не можешь в ней написать. /…/
