«В Управлении Красного Креста мне сперва сказали, что найти помещение для лазарета невозможно, так как Киев уже перегружен госпиталями. Потом посоветовал поговорить с владельцем и попечителем Коллегии Павла Галагана графом Ламсдорфом. Граф с радостью согласился предоставить в распоряжение лазарета великого князя главное здание Коллегии при условии, что мы ему оставим флигель, где жил он сам. Оставалось оформить дальнейшее существование лазарета. /…/ С согласия Управления Красного Креста я увеличил число кроватей, и поэтому пришлось также увеличить число сестер. Лазарету было предложено принимать только офицеров, но не только из Туземной дивизии, а со всего Юго-Западного фронта. Получил второго ассистента, молодого поляка, доктора Тыминского. Мараховский взял на себя ведение терапевтического отделения, лабораторию и наркотизацию. Наркотизатором он оказался первоклассным. /…/
Первым больным из дивизии прибыл вольноопределяющийся Селихов. От всего пережитого на фронте он так разболелся, что надолго застрял в лазарете, так что его почти стали считать в его штате. /…/
Распорядок дня в лазарете был установлен следующий: работа сестер и санитаров по уборке больных и палат начиналась в шесть часов тридцать минут. Все больные и раненые, могущие вставать, пили совместно чай, завтракали и обедали в общем зале во втором этаже. Окна зала выходили на Фундуклеевскую. На стенах висели царские портреты и большие фотографии великого князя. На особом мольберте стояла большая фотография Натальи Сергеевны Брасовой. Из столовой широкая дверь вела в церковь, где по праздникам регулярно совершалась служба. Персонал пил чай в особой столовой в первом этаже, по возможности одновременно, но это удавалось редко. К обеду и ужину собирались все, за исключением дежурных. Сестры помещались рядом в большом общем дортуаре. Старшей сестре, Мараховскому и мне были отведены отдельные комнаты. Кухня, санитары и аптека помешались в самом нижнем этаже, так же как бельевая и канцелярия. Приемная комната врачей и лаборатория находились под церковью, а две операционных – рядом со столовым залом. Последний в периоды большого притока раненых превращался тоже в палату. Раза два летом пришлось перенести столовую в большую палатку, установленную во дворе. При очень тесном размещении раненых я мог принять до двухсот человек. /…/
