— Сожалею, леди, но все материалы по подобным делам переданы в академию психических расстройств. Все остальные документы будет готовы к четырем.
Мэб смерила юношу строгим взглядом, точно подозревала, что он укрывает необходимые сведения, потом величественно кивнула и, взяв Реджинальда под локоть, потащила его к дверям.
— Досадно, — кивнул Реджинальд на ее невысказанное возмущение. — Но, возможно, это только совпадение.
— У меня совпадений не бывает, Реджинальд, — отрезала женщина. — Не с моим даром.
У самого Реджинальда особого дара не было, и он не вполне понимал, как это в действительности работает, а потому не стал бы так слепо полагаться на неизвестную ему силу.
— Будем надеяться, в библиотеке нам повезет больше.
Королевская библиотека, крупнейшее в стране собрание, оказалась переполнена народом. В залах царила та особая тишина, которую создают сотни людей, боящихся лишний раз вздохнуть, тишина плотная и осязаемая, изредка нарушаемая шелестом страниц и осторожным шепотом. Библиотекарша, молодая, но уже сухая и строгая — все они по внутреннему ощущению Мэб рождались такими — просмотрела список книг, потом изучила Мэб с головы до ног и допустила ее в особый читальный зал. Реджинальда туда пустили с куда большей неохотой, что вызвало у него кривую ухмылку.
— Особые привилегии везде? — шепнул он на ухо Мэб и заслужил подозрительный взгляд библиотекарши.
Мэб пожала плечами. Сама она не видела в именном кабинете баронов Дерован ничего дурного, ведь ее семья немало вложила в развитие библиотеки. Часть книг прежде принадлежала именно баронскому собранию, так что они заслужили здесь особое положение. Дарить книги начал еще прадед Мэб, ее дед и отец продолжили традицию, но, кажется, наибольшее число томов передала в Королевскую библиотеку ее мать. После гибели отца сюда перекочевали все многочисленные книги по авиации, инженерному делу и магии, которая также неведомым образом попала в немилость. Мать, сколько Мэб себя помнила, читала только нравоучительные пресные романы, в которых люди не походили на себя настоящих, сплошь состоя из искусственных, невразумительных, вязнущих на зубах добродетелей.
— Присаживайтесь, леди Дерован, мистер… — библиотекарша не потрудилась узнать имя Реджинальда, и пауза повисла странная, точно в нее умещалось ругательство. — Сейчас вам будут доставлены книги.
Мэб присела на диванчик, откинулась на спинку и помассировала виски. Сегодня она намеревалась в полной мере воспользоваться своим даром, а это всегда было чревато упадком сил, которых и без того у нее оставалось немного. Реджинальд прошел по небольшому кабинету, с интересом рассматривая портреты на стенах.
— А вы похожи на отца.
— Во всем, — кивнула Мэб. — Как видите, моя мать… величественная амазонка.
На портрете кисти Бюша мама была изображена в античной хламиде, с лавровым венком на голове и со свитком в руках. По задумке живописца это должно было символизировать ее интерес и покровительство наукам и изящным искусствам, однако казалось, в свиток завернут пистолет или нож. Реджинальд замер, поглядывая то на портрет, то на Мэб, будто сличая, а потом опустился в кресло.
Вернулась библиотекарша с тележкой, нагруженной ветхими томами и тетрадями. В воздухе запахло той особенной книжной пылью, от которой не спасает ни регулярная уборка, ни даже магия.
— Я возьму на себя медицинские справочники, — Реджинальд кивнул поджавшей губы библиотекарше.
— Что ж, — кивнула Мэб, жестом отсылая женщину. — На мою долю в таком случае остаются легенды и сплетни.
Некоторое время в кабинете царила библиотечная тишина, состоящая из шелеста страниц и скрипа перьев. Сосредоточившись, Мэб отрешилась от всего, «включила» свой дар. Она, не глядя на оглавление, раскрывала книгу точно в нужном месте и начинала читать с нужной строки. На листе библиотечной бумаги — цвета благородной слоновой кости, с гербом в правом нижнем углу — все рос список имен и дат, появлялись заметки, стрелки, дописки, комментарии. В какой-то момент пальцы свело с непривычки, библиотечное перо оказалось слишком толстым и неудобным, и Мэб, наплевав на воспитание, наложила чары. Теперь перо писало само, тихо поскрипывая. Изредка, подняв голову, она поглядывала на Реджинальда, но тот, казалось, полностью погрузился в чтение.
Часы пробили три, когда Мэб разогнулась наконец, ощущая боль в спине, голод и чудовищное истощение. Перо, над которым она утратила контроль, упало, оставив безобразные кляксы на листах бумаги. Реджинальда привлек легкий стук, нарушивший ставшими привычными звуки, он поднял голову от книг и так же устало потер переносицу.
— Все, я полагаю?
Мэб кивнула. Щелчком пальцев она убрала кляксы, очистила стол, запачканный чернилами и потянулась к звонку. В животе предательски заурчало.
— Согласитесь пообедать со мной, леди Мэб?
