— Господа не будут ничего брать для себя? — спросил человек из-за кассы, которого я поначалу не заметила. Человек был неприятный, скользкой наружности и неопределённого гражданства. Глядя на него, я всерьёз усомнилась в происхождении этих товаров. Ну да ладно, вроде всё новое, бельё в заводской упаковке, а всё остальное существенной роли не играет, даже если вещи краденые.
— Нет, — лаконично ответил Инг.
— Дама не желает взять бельё, которое больше понравится её спутникам? — тем же безраздлично-угодливым тоном продолжил допытываться он.
— Нет, — на этот раз поспешила ответить я. Потому что была не уверена, что суровые наёмники правильно поняли намёк торгаша. А, точнее, была уверена, что поняли они его неправильно, потому что в противном случае могли и пристукнуть.
Что я точно помню про дорийцев, так это строгую моногамность и неприятие любых пошлых намёков; патриархальное общество, что поделать. Об этом, кстати, тоже на лекциях предупреждали, что матом этих суровых парней надо посылать очень избирательно.
Капитан расплатился, и мы, покинув магазин, двинулись в строго обратном направлении, точно по тем же коридорам. Значит, вариант с личными делами на станции у кого-то из парочки отпадает. Им либо нечем больше заняться, либо правда боятся, как бы я чего не выкинула.
— Почему этот торговец интересовался нашим отношением к твоему белью? — полюбопытствовал Арат, когда мы вышли.
Нет, ну я с них умиляюсь! Такие большие мальчики, а такой наивняк.
— Я тебе скажу, если вы пообещаете никак ему не мстить, — решила я проявить гуманизм. Они пообещали, и я честно ответила. — Он решил, что я с вами обоими сплю. Да вы, в общем, сами виноваты: два наёмника покупают сомнительной девке одежду в сомнительной лавке на сомнительной станции. Кем он нас ещё мог посчитать, — я пожала плечами, едва сдерживаясь от улыбки при виде перекосившегося лица старпома. Капитан, странно, оставался спокойным.
— И тебя это не беспокоит? Что тебя обвинили в… — он запнулся, явно пытаясь подобрать в меру грубое слово, приличное для употребления в женском обществе.
— Нет, не беспокоит. Мне плевать, что он посчитал меня шлюхой, если ты об этом, — пожав плечами, проговорила я, опять с трудом сдерживаясь от хихиканья.
— То, что твоего… того тощего мальчика назвали хлюпиком, что является истиной, тебя взбесило. А то, что тебя обвинили в подобном — нет? — вмешался уже капитан.
— А меня никто не обвинял, — злорадно ответила я. — Что он там подумал, это его святое право. Он мне никто, он уже забыл о моём существовании. А за Валерку я и убить могу.
На этом тему закрыли, и на корабль мы вернулись в молчании, зато без приключений. А на корабле уже начались странности.
— Отдай вещи Арату, он отнесёт, — скомандовал капитан на выходе из стыковочного коридора. Я послушалась, но удивлённо посмотрела на мужчину. — Пойдём, — велел он.
И мы пошли. К моему удивлению, прошли в рубку, где мне указали на капитанское кресло и велели ждать здесь. Чего ждать, правда, не уточнялось.
Заправка, видимо, была закончена, потому что когда мы входили в рубку, корабль уже отстыковался от станции, и сейчас летел от неё прочь по явно заранее проложенному маршруту.
— Готово? — уточнил капитан почему-то на галаконе, а не на родном, на котором отдавал все прежние приказы.
— Да, капитан. Генерал Зуев на связи.
— Выводи, — велел капитан.
Сразу стала понятна причина моего присутствия. Вот только… генерал?!
На экране после этой команды появилась какая-то серая стена, перед которой предстало лицо и широченные плечи Дмитрия Ивановича Зуева. На фоне слышались какие-то смазанные голоса, которые быстро затихли.
— Генерал Зуев, я полагаю? — начал разговор Инг.
— С кем имею честь? — спокойно уточнил мужчина, находящийся за тысячи парсеков от нас. Хорошая вещь, эти современные средства связи.
В мою сторону отец даже не глянул. Всё понятно, сейчас не тот случай, чтобы демонстрировать родственные чувства; это и мне понятно. Правда, я-то от него взгляда оторвать не могла, и… мне было чертовски стыдно.
Он осунулся, выглядел бледным, лоб разрезала поперёк глубокая складка, морщины в уголках губ выделялись ярко, будто нарисованные. Правда, чтобы это заметить, нужно было очень хорошо его знать. Я — знала. Знала, что он, похоже, за эти дни почти не спал и в конец извёлся, пока я тут отсыпалась и в игрушки игралась. Воочию представляла мать — нервную, напряжённую, с глазами, из-за синяков вокруг них кажущимися запавшими. И почувствовала себя неблагодарной сволочью, даром что понимала: не в моих силах было что-то изменить.
— Капитан Инг Ро, — представился капитан.
— Зеркало Чести? — вопросительно вскинув бровь, уточнил отец.
— Да, — как будто нехотя признался тот. Зеркало Чести? Это что-то новенькое, такого я раньше не слышала. — Вам знакома эта женщина? — он указал на меня, возвращая разговор в нужное русло.
