Я представился и доложил о готовности полка к выполнению боевой задачи. Подполковник Ройтберг, не глядя мне в глаза, передал последнее приказание командира бригады:
- Резерва на аэродроме не оставлять! На этих самолетах пойдут на задание в составе группы "вытеснения" подполковник Катков и капитан Мартыщенко.
В первый момент я не мог найти слов для ответа. Стоял как ошпаренный.
- Кто будет отвечать за потерю пожилых новичков в воздушном бою? Зачем менять решение без командира полка, да еще за час до вылета на задание?
- Не горячись, Василий, приказание на вылет капитана передали от замкомандующего, а Владимир Иванович упросил командира пойти отдельной парой вместе с твоей группой, - старался успокоить меня начальник штаба. И добавил: - Да и группа будет состоять не из шести, а из восьми пилотов. Ведь резерв не успеет своевременно подойти к месту боя.
- Нет, Петр Львович и Владимир Иванович, на скорую руку в бой только безумцы летают. Кому-кому, а вам это должно быть известно, вы же руководитель бригады.
Вдруг подал голос молчавший до этого Мартыщенко:
- Товарищ майор, давайте пойду у вас ведомым, а ваш ведомый - капитан Творогов - пойдет у подполковника Каткова.
Я молчал, вспоминая свои недавние раздумья. Получалось, что Мартыщенко настоятельно ищет место понадежнее. Что же делать? Звонить командиру бригады, просить отменить приказание? Выполнять? Но времени было в обрез. И я решил изменить боевой состав шестерки, но сохранить варианты боя, над которыми много думали.
- Слушайте мое решение, - обратился я к Каткову и Мартыщенко. - Боевой порядок группы: ведомым у меня - подполковник Катков, вторую ударную пару поведет капитан Творогов, у него ведомым - Мартыщенко, пара верхнего обеспечения - капитан Кожанов и старший лейтенант Куликов. Но предупреждаю вас, Владимир Иванович, и особенно вас, Мартыщенко, от начала и до конца боя держаться ведущих, атаковать только те самолеты, которые им угрожают. Понятно? Тебя, Петя, - обратился я к Кожанову, - прошу следить за парой Творогова. Находись выше моего звена на восемьсот - тысячу метров. В том случае, если моя группа вступит в бой, тебе в схватку без команды не вступать!
Решение о расстановке летчиков в группе было воспринято инспектором как крушение каких-то замыслов. Мартыщенко посмотрел на меня, стиснул зубы и сухо спросил:
- Товарищ майор, через какие пункты полетим и на какой высоте?
- Сегодня заблудиться невозможно. Видимость - более двадцати километров. Вам положено смотреть за воздухом и держаться ведущего. Детальную ориентировку вести будут ведущие пар, а линия фронта и важные пункты врага покажут свое место разрывами зенитных снарядов... Какие еще есть вопросы? - успокаивая себя, обратился я к летчикам.
Все молчали.
- Осмотреть оружие! Проверить настройку радиостанций! Взлет через пятнадцать минут по сигналу двух зеленых ракет...
Группа Васильева дружно пошла к стоянке самолетов. Кожанов, Творогов, замполит Безносов и инженер Николаев молча продолжали стоять. Мне понятны были их задержка и молчание - всех беспокоило, что на задание летят двое, которых мы как боевых летчиков не знаем.
Линию фронта группа пересекла на высоте 3500 метров у Порзоловского озера южнее Петергофа. Летим с небольшим набором высоты, скорость - 520 километров в час. Впереди, по сторонам и сзади вспыхивают разом десятки зенитных разрывов. Держу курс прямо на Ропшу. Мы сами ищем боя, поэтому с напряжением осматриваю воздушное пространство, периодически слежу за полетом группы. Все на своих местах, только крайний в звене, Мартыщенко, шарахается то вправо, то влево, а то и перегонит ведущего.
Слышу в наушниках голос Творогова: "Ноль седьмой", займи место слева!" Но самолет Мартыщенко по-прежнему мечется из стороны в сторону. Вновь голос в наушниках: "Тридцать третий", впереди двадцать, две группы мелких облачков. .." Это голос Тарараксина. Его сигнал означает: в двадцати километрах две небольшие группы вражеских истребителей.
- Понял! - ответил я одним словом.
Лихорадочно ищу темные точки. Смотрю через светофильтровые очки: враг приближается со стороны солнца. Вот они, фашисты, на расстоянии шести восьми километров движутся поперек нашего курса. Опознаю - четыре "фокке-вульфа" растянутой цепочкой летят на нашей высоте. Творогов качает крылом - значит, видит, молодец...
Вдруг все четыре ФВ-190 повернули в нашу сторону - им подсказали с земли. Спешат к Ропше или хотят встретить нас лобовой атакой. Ни то, ни другое нас не устраивает, нам нужно оттянуть их в сторону Пушкина и там завязать короткий бой. Сейчас к Ропше с двух сторон подойдут "илы" и "Петляковы".
Секунда - и решение созрело: уклониться от лобовой атаки и с небольшим набором высоты взять курс на Пушкин. Противник обязательно пойдет на преследование, уйдет от Ропши. Там, над Пушкином, - короткий бой на вертикальном маневре. Потом быстрый отход к Дудергофу на отсечку истребителей, идущих с юга.
Сближаемся. До противника около километра, полторы секунды до открытия огня. Делаю пологую горку с доворотом вправо. Вижу резкий левый разворот ФВ-190.
