Костылев перестроил звено в линию фронта и атаковал "фиаты" сразу всей четверкой. Этот способ неотразимой атаки мы часто практиковали по финским истребителям "фиат" и "брустер". И эта атака оказалась результативной. Ведущий второй пары Полканов сбил "фиат", чего и хватило, чтобы финны отказались от преследования до зоны зенитного огня. Но догнать нас Костылев пока не смог. Он завязал бой с вновь обнаруженной четверкой ФВ-190. Опытный воздушный боец и умелый организатор воздушных боев заставил и эту четверку отойти на север. Помня, что нужно успеть подойти к месту выхода Пе-2 и непосредственного прикрытия из зоны зенитного огня, он, увеличив скорость, со снижением выскочил южнее порта Котка даже раньше, чем мы подошли к этому району.
Четверки Костылева я пока не видел и запросил по радио его место. Сразу последовал ответ:
- "Тридцать третий", вас вижу, я вышел восточнее пять-шесть километров, подхожу.
Но не успели мы собраться, как одновременно с двух сторон две четверки ФВ-190 пошли в атаку.
Капитан Цыганов первый своей парой успел довернуть и, рискуя быть сбитым, пошел в лобовую. "Фоки" с большой дистанции открыли огонь. Цыганов, используя скрытое скольжение, уклонился от пушечных трасс, сумел дать прицельную очередь, и стервятник закончил свое существование. Гибель одного не остановила врага. Разделившись на пары, противник начал яростные атаки с разных сторон. Мы с трудом отбивали, их, оберегая бомбардировщики. В этот момент как снег на голову сверху свалилось звено Костылева. Теперь уже "фокке-вульфы" вынуждены сами отбиваться и отходить.
Пролетая западнее острова Лавенсари, я услышал команду Ракова: "Двадцать пятый, быстрее на остров, у тебя за самолетом бензиновая струя". Левый ведомый из первой тройки Пе-2 повернул к аэродрому Лавенсари.
Не успел он удалиться на два-четыре километра от нас, как два ФВ-190 потянули в его сторону.
Не называя позывного, я дал команду:
- Егор, прикрой всем звеном "Двадцать пятого" до посадки.
- Понял! - ответил Костылев и кинулся наперерез вражеским истребителям.
Помощь его была своевременна. "Фокке-вульфы", увлекшись легкой добычей, проглядели "лавочкиных", и Егор почти в упор сбил одного из них. И сразу доложил:
- "Тридцать третий"! Один сбит, "пешка" (так мы называли в шутку самолет Пе-2) заходит на посадку. Сейчас догоню.
Но догнать он не успел. На пути, в районе южнее острова Биорки, он разогнал группу финских истребителей "брустер", спешивших на перехват нашей группы. Но увеличить счет сбитых в этой схватке самолетов врага его звену не удалось, кончился боезапас.
Трудное боевое задание завершилось успешно. Наша десятка надежно прикрыла пикирующие бомбардировщики, уничтожившие крупный транспорт в сильно защищенном порту Котка. Не имея численного равенства с истребителями противника, мы без потерь сбили четыре самолета (три ФВ-190 и "фиат"). Теперь боевой счет полка дошел до 299. Настала очередь и трехсотой победы.
Разбор этого боевого задания был проведен в присутствии всего летного состава полка. Сразу после разбора я послал срочное ходатайство о снятии судимости с Костылева и восстановлении его в воинском звании капитана.
В этом представлении были указаны все боевые успехи за период пребывания краснофлотца Костылева в полку, и особенно в выполнении задания при потоплении крупного вражеского транспорта в порту Котка.
В этот напряженный день к себе в каморочку я вернулся около одиннадцати часов вечера. Усталость была велика. Но радовали успехи дня и то, что трехмесячное лечение травами и корешками оказалось успешным. Почти полностью исчезли боли под ложечкой и в правом подреберье, стал лучше аппетит, прекратились кошмарные сны. Неужели и я, как вся страна, перешел на второе дыхание и твердо продолжаю путь к финишу? Спасибо вам, дорогие старушки, за те знания и житейский опыт, которых иной раз не хватает и дипломированным медикам. В знак сегодняшней победы и некоторого улучшения здоровья позволил себе за ужином выпить положенную норму водки. А сейчас нужно посидеть, подумать о завтрашнем дне.
Раздеваясь, я увидел любительскую семейную фотографию, вделанную в картонную, стоящую уголком рамочку. Мне казалось, что десятимесячная Галочка смотрит и боится меня. А рядом с фотографией - мой квартирант Василий Иванович спокойно ждет положенный ему сухарик и глазами-бусинками следит за моей рукой. Пришлось сразу достать из кармана белый сухарь, положить на стол и пригласить зверька к ужину...
- На, глазастый, кушай, а если сил хватит, тащи сухарь на подоконник за штору.
И он, как будто понимая сказанное, забегал вокруг сухаря, силясь утащить его. Но сил не хватило. Я взял сухарь, положил за шторку, куда и шмыгнул мышонок.
Сев на стул, несколько минут я молча смотрел на фото дочери. Мысли унесли меня туда, где Галочка да, наверное, и отец с матерью, и Сашенька уже спят. Я достал из рамочки фотографию и красными чернилами написал:
"Милая доченька, за твое будущее сегодня уничтожил еще одного гада". Положив ручку, вслух сказал:
- Теперь на твоем фото будут записаны все мои победы над врагом.
