Таких боевых успехов не имел ни один из истребительных полков авиации ВМФ, отметили генералы Рогов и Жаворонков. Они тепло поздравили весь личный состав, пожелали успехов в предстоящей операции и дальнейших побед в новом году. На этом же разборе мне был вручен орден Британской империи 4-й степени. Этими орденами были награждены несколько командиров тех частей и соединений, которые нанесли большие потери гитлеровским войскам.
Тогда мне казалось, что высокий орден - это признание личной доблести и, главное, больших боевых успехов Советской Армии и Флота в совместной борьбе против фашизма. Забегая вперед, скажу, что только после войны, в 1946 году, услышав гнусную, предательскую речь Черчилля, призывавшего империалистические силы мира начать новую войну против Советского Союза, я понял, что британскими орденами нас награждали за спасение Англии от полного разгрома ее Гитлером. Тогда на Британских островах это еще помнили...
Все время я ждал особого разговора с генералом Роговым и генералом Столярским. Но состоялся он только за три часа до отлета комиссии.
Наверное, оба отца не желали, чтобы беседа с командиром полка получила какую-либо огласку. Кроме меня, на встрече с генералами никого не было.
- Как служит лейтенант Рогов? - спросил генерал Рогов.
Я доложил, что проверка установила: все комсомольцы стоят на правом фланге молодежи полка. В этом большая заслуга секретаря - лейтенанта Рогова. Но служить ему на Балтике нельзя. По заключению врача полка капитана медицинской службы Званцова, а также после проверки на рентгене в госпитале было установлено, что у него развивается туберкулез легких.
Мои слова не изменили суровую сосредоточенность лица генерала. Видимо, о слабости здоровья своего сына он знал раньше нас.
- Спасибо, товарищ Голубев, за то, что знаете своих подчиненных и заботитесь об их здоровье. Придется сыну изменить климатические условия, хотя он упорно не хочет этого. Приказ получите через пять - семь дней, а на его место подберите офицера из своего полка.
Когда началось собеседование с генералом Столярским, я попросил разрешения, чтобы присутствовали его сын и замполит полка Абанин.
- Уж очень много упреков и наказаний получил я за то, что в воздушном бою фашисты сбили лейтенанта, - сказал я генералу.
Удивленный, он поднялся, развел руками.
- Какие наказания и упреки могут быть, если люди воюют? Война без потерь не бывает.
В ожидании генерал начал нервно ходить по комнате из угла в угол.
Вошли вызванные мной майор Абанин и лейтенант Столярский. Столярский-старший тяжело опустился на стул.
- Садитесь, товарищи, давайте по-семейному поговорим, - тише обычного сказал он.
- Если по-семейному, - подключился Абанин, - то слово за лейтенантом. Скажи, Кира, все, о чем мы не раз говорили с тобой.
Столярский-младший встал, переложил шлем из одной руки в другую и, не поднимая глаз, выпалил:
- Папа, если командование полка меня не выгонит, то я ни в какой другой или училище не пойду. Я сам виноват, что меня сбили, - нужно лучше смотреть. А за наказание командира полка мне стыдно перед командиром и летчиками. Я не трус, смерти не боюсь. Но зачем столько опекунов! Разрешите выйти...
Дверь за лейтенантом закрылась. Все молчали, его слова спутали начавшийся было "семейный разговор". Генерал, тяжело дыша, достал какую-то таблетку, положил под язык. Видимо, с сердцем было неважно. Я быстро налил стакан воды, но он покачал головой. Глубоко вздохнул два-три раза и медленно заговорил:
- Дорогие друзья, поймите все правильно. Родители, особенно мать, всегда тревожатся за детей. Я старый воин и большевик, начинал гражданскую войну в сорок шестом отряде. И сам хочу, чтобы сын продолжал службу в родной части. Пусть династия авиаторов Столярских продолжает защищать Родину до полного ее освобождения. Делайте все так, как требует обстановка. Если суждено сыну дойти до победного дня, - значит, счастьем мы, родители, не обойдены. А вот что наказали вас, слышу впервые и поражаюсь. Какое же было наказание? - глядя на меня, спросил генерал.
Мне не хотелось бередить душу, и я искал слова для ответа. Опять за меня ответил со всеми подробностями Абанин.
Я же в свою очередь сказал Столярскому, что Кира воюет хорошо, то, что его сбили, не снизило морально-боевых качеств летчика. А наказание - дело прошлое, забудем о нем.
Возвращаясь с аэродрома после проводов комиссии, майор Бискуп, стесняясь, сказал:
- Василий Федорович, меня спрашивал начальник военно-учебных заведений генерал Столярский, соглашусь ли я на должность начальника цикла тактики истребительной авиации в Ейском училище.
- А что ты, Петр Игнатьевич, ответил? - усмехнулся я.
- Ответил, что согласен, если командование полка и дивизии отпустит.
- У меня на эту тему тоже был разговор, но я ответил, что это сделать лучше после проведения операции. Второго января уйдет на должность командира третьего авиаполка майор Шмелев, и замена сразу двух руководителей управления полка нецелесообразна...
