В один из таких ненастных дней в полк приехали командир и начальник политотдела дивизии. Я доложил, что полк частью сил несет боевое дежурство, а остальной личный состав занимается по плану боевой подготовки.
- Это хорошо. А мы сегодня приехали не контролировать ваши занятия, а уточнить полку боевые задачи до конца года и на январь сорок четвертого. Соберите руководящий состав полка, командиров и замполитов эскадрилий. А пока, Василий Федорович, доложи, как работает секретарь комсомольской организации и каково состояние здоровья младшего Столярского. Я это спрашиваю потому, что в ближайшие дни генерал-полковник Рогов и генерал-майор авиации Столярский посетят полк.
- Комсомольская организация - прекрасный боевой помощник, - начал я доклад, - воспитывает молодежь на боевых традициях, лучше стало с физической подготовкой, особенно среди летчиков - во всех подразделениях сделаны самодельные спортивные снаряды. Это большая заслуга лейтенанта Рогова. Но уходить ему из полка нужно: он болен туберкулезом. Просит врача об этом не докладывать по инстанциям...
А лечение Столярского-младшего идет хорошо. Через неделю выпишут из госпиталя, дадим отпуск с выездом в Москву. Пусть еще немного подживут обожженные руки и лицо. Правда, он от отпуска отказывается и говорит, что никакие родительские уговоры не заставят его перейти в летное училище на инструкторскую работу. Видимо, у родителей больше разговора будет с сыновьями, чем с руководством полка.
Собрались офицеры, и началось совещание. Оно было коротким, но радостным. На нем выступили командир дивизии и начальник политотдела.
Корешков говорил, что близится час полного снятия блокады с родного Ленинграда, этого ждут все. Войска Ленинградского, Волховского фронтов и силы Балтийского флота начали подготовку к священной битве за полный разгром фашистов под Ленинградом. Подробные планы и точные сроки проведения операции нам пока неизвестны. Но боевую задачу на период ее подготовки дивизия получила. Она сводится к следующему. Первое: необходимо полностью закрыть для воздушной разведки гитлеровцев район Ленинград - Кронштадт Ораниенбаумский плацдарм. Ни один вражеский самолет-разведчик не должен выполнить свою задачу в указанном районе. Второе: вести решительную борьбу с самолетами - корректировщиками огня вражеской артиллерии, особенно той, которая ведет огонь по войскам и объектам Ораниенбаумского плацдарма, Кронштадту и кораблям на фарватерах между Ленинградом и островом Котлин. Эти две задачи имеют особую важность и возлагаются на наиболее опытный в дивизии наш полк. Остальные ранее поставленные боевые задачи будут выполняться в основном 3-м и 10-м гвардейскими полками. С завтрашнего дня начнем действовать и одновременно готовиться к главному - началу долгожданной битвы.
Указания начальника политотдела полковника Сербина были совсем короткими:
- Четвертый гвардейский полк принимал участие во всех проведенных флотом и фронтом оборонительных и наступательных операциях. Партийно-политическая работа у вас всегда была фундаментом победы. Надеемся, что и в этой операции личный состав полка выполнит любые поставленные задачи и останется правофланговым в дивизии.
Я смотрел на присутствующих, слышал учащенный стук своего сердца и видел, как загораются глаза пилотов. Видимо, каждый из нас сейчас был горд тем, что выполнение первых боевых задач доверено нам.
Закончив совещание, полковник Корешков достал из планшета бланк, на котором полосками был наклеен телеграфный текст, и с усмешкой сказал:
- Еще совсем свеженькая, а смысл прежний: опять грабят тебя, Василий Федорович. Командующий всей морской авиацией требует направить в Москву гвардии капитана Костылева в его распоряжение, на должность главного инспектора по истребительной авиации. И одновременно представить на звание майора. Вот и решай, командир полка, что лучше: сопротивляться или молча, стиснув зубы, выполнить требование.
Ошарашенный этим сообщением, я молча сидел. "Отдать Егора, лучшего комэска, которого уже видел своим заместителем, а в случае чего - и командиром полка!"
Корешков и Сербин выжидающе смотрели на меня. Наверное, они читали мои мысли, понимали, что мне даже говорить тяжело. За меня ответил Абанин:
- Наверное, нужно без сопротивления отпустить Костылева. Наши аргументы в верхах все равно не поймут...
- Я тоже так думаю, - поддержал полковник Сербин.
- Давайте позовем Костылева и посоветуем согласиться с новым назначением...
Через двое суток полк распрощался с замечательным боевым летчиком, а его место занял капитан Карпунин.
