- Что, господин подполковник, не нравится грунт?
Я посмотрел в его светло-серые глаза, в которых таились злобные искорки, ответил:
- Наверное, господин майор, ваши летчики и тем более "друзья-защитники" не раз проклинали подрядчика за эти узкие полосы?
- Да, да. Вы правы. Здесь было много аварий. И особенно самолеты... И, спохватившись, оборвал разговор.
- Вы хотели сказать - самолеты "Фокке-вульф-190"?
- Я плохо разбираюсь в типах самолетов, я работал на другом аэродроме.
- На каком именно, если не секрет? - спросил я, уже догадываясь, что меня сопровождает не интендант, а опытный летчик или штабник.
- На Турку. Занимался снабжением: горючее, питание, одежда, транспорт. Теперь я комендант, буду снабжать вас. Согласны?
- Там ведь, в Турку, два аэродрома: морской и сухопутный. Вы снабжали тот и другой?
- Вы хорошо информированы. Отвечаете вопросом на вопрос, как заправский одессит.
- Да, я знаю все аэродромы, которые находятся на юге Финляндии и особенно на Карельском перешейке, - ответил я майору и сменил тему, надеясь, что это не последняя наша беседа с бывшим авиатором.
К вечеру за мной прилетел самолет Ут-2, и я, доложив свои выводы начальнику штаба контрольной комиссии, вылетел в Таллин к комдиву, чтобы обо всем договориться и ускорить перебазирование полка.
В штабе дивизии я пробыл всего два часа. Здесь же мне стало известно, что полк должен перелететь в Мальме через двое суток, а завтра к исходу дня нужно погрузить на большой транспорт все тылы, зенитный дивизион и подразделения обслуживания. Времени оставалось в обрез, и я тут же вылетел в Липово. Сидя в тихоходном учебно-тренировочном самолете, я мысленно возвращался в Мальме. Беспокоила только первая посадка летчиков на полосу в 30 метров шириной. На острове Сескари, где была полоса 40 метров, мы имели тяжелую аварию и две поломки самолетов. Сейчас в полку много новичков, аэродром Липово круглый, большой - виляй сколько хочешь. Это наверняка ослабило у летчиков остроту и точность действий на взлете и посадке. А каково будет Белоусову? Думал обо всем этом, и постепенно вырисовывалось решение. Завтра же с утра окаймить белой известью полоску шириной 25 метров и 700 - в длину. Дать возможность летчикам, независимо от их опыта, произвести четыре-пять взлетов и посадок.
Следующий день начался с полетов и спешной погрузки тех, кто должен добираться до порта Хельсинки водным путем, а он тоже таил опасность: минная угроза все еще существовала. С большим трудом уговорил морских руководителей, чтобы транспорт провели за тралами до места назначения.
Полеты начали руководители полка и командиры эскадрилий. Нужно отдать им должное - ни один из них, совершив по три полета, за пределы белой каймы не выкатился. Но дальше пошло то, что меня беспокоило. Каждый шестой пилот по два-три раза съезжал за черту. Пришлось этим "штрафникам" дать дополнительное время, чтобы они уверенно отработали посадку. Когда подвели итоги этого необычного летного дня, все поняли, насколько своевременны были тренировки. Опоздай мы с ними, пришлось бы расплачиваться тяжелыми авариями.
Октябрь на Балтике - месяц осенний, ясным небом обычно не балует, а в этот день, 13 октября, погода была на редкость теплая, ясная. Самолеты поэскадрильно выстроились на летном поле. Ветер колышет гвардейское знамя. Вынос его перед особым заданием стал традицией. Короткий митинг, призывающий к четкому выполнению новой задачи, окончен. Летчики разошлись по самолетам.
Через сорок минут на высоте 1000 метров четким боевым строем - клин звеньев - мы пересекли залив на траверзе Таллина. Ровно три года назад, 13 октября, мы с летчиком Михаилом Васильевым первыми прорвались через этот район на полуостров Ханко, чтобы потом всего десяткой старых "ишачков" и "чаек" насмерть биться, удерживая полуостров, где небольшой гарнизон сковывал огромную массу фашистских войск и флота, не пропуская врага к осажденному Ленинграду.
Сейчас со мной не горстка "ястребков", а полковая армада лучших советских самолетов. В пору было задохнуться от гордости. Сделав большой круг над городом, с пятисот метров красиво заходим на посадку. Все до одного сели безукоризненно. Зарулив на стоянку возле ангара, я быстро вылез из самолета, принял рапорт коменданта и вместе с ним поднялся на вышку управления для приема остальных эскадрилий. Майор молча стоял у окна вышки и следил за каждой посадкой, а когда все самолеты встали в два ряда, заняв полностью всю бетонку приангарной площадки, покачал головой.
- Высший класс. Напрасно я приготовил два санитарных автомобиля с врачами. Хорошие летчики, очень хорошие летчики, - полушепотом говорил удивленный до крайности комендант.
