На третий день, когда все подразделения полка разместились, в бывшем ресторане, а теперь столовой полка был устроен ужин, куда я пригласил интенданта и его двух заместителей. Ужин в нашем полку с первых месяцев войны являлся обедом. Подавалось первое и второе блюда, что очень удивило наших гостей. После выпитых двух "наркомовских" норм они разговорились, не переставая хвалить наших летчиков. После ужина, оставшись наедине с майором, я задал вопрос, которого он не ждал:
- Зачем вы играете роль интенданта? Вы же опытный летчик, должно быть, и командир полкового ранга. Дело прошлое, для вас война кончена, а быть разведчиком для других государств я вам не советую. Лучше расскажите, как летчик летчику, на каких самолетах и где летали. Наверняка мы встречались в небе.
Лицо коменданта порозовело, лоб покрылся испариной. Он достал носовой платок, утерся, осмотрелся кругом и, видимо убедившись, что его заместителей поблизости нет, сказал:
- Вас не обманешь. Летал я на всех типах истребителей, кроме ФВ-190. На них с наших баз летали только немецкие пилоты. Когда русские потопили крейсер "Ниобе", тридцать шесть самолетов перелетели сюда, на Мальме. - Он словно бы невольно рассмеялся. - При посадке разбили семь самолетов. Пять катастроф и две аварии. Потом за три дня погибло еще четыре летчика. Эти "фокке-вульфы" как огня боялись этих полос. Я сказал вам все, но, ради бога, не распространяйтесь...
- Ладно, мне это ни к чему. А все-таки где и когда вы летали и когда пересели на Ме-109Ф?
Майор молчал. Я взял графинчик, налил ему фужер до краев.
- Выпейте, если хотите.
Он продолжал молча сидеть, потом, махнув рукой, выпил залпом. В это время подошел начальник штаба Панфилов и сказал, что у него несколько неотложных дел. Желательно решить их сегодня.
Я попросил его сесть, подождать. Вот, мол, майор желает немного рассказать о себе.
Майор испуганно заморгал, но я тут же успокоил его, сказав, что Панфилов тоже хороший летчик, свой человек.
- Видите, у него лицо и руки обожжены, пришлось бросать горящий самолет.
Майор мельком взглянул на Панфилова и, пересиливая себя, сказал:
- В сорок первом летал на "Спитфайре", базировался здесь. Потом на севере страны. В сорок третьем летал на "фиате" и "брустере" под Выборгом. Потом лечился - был ранен. Немного полетал на Ме-109Ф, потом мир с Россией и, слава Богу, кончилась война.
- Для вас-то она кончилась, а для нас нет. Нам еще Европу от фашистов спасать - это наш интернациональный долг, да и Гитлера добить надо... А с вами, господин майор, выходит, мы старые знакомые. - Я улыбнулся интенданту и задал еще вопрос: - Вам, наверное, известны боевые дела в районе Ханко в октябре и ноябре сорок первого года?
- Так это вы воевали на И-16? Такой маленький, тупоносый, с ракетами?
- Да, воевал. Мой истребитель, как и сейчас, имел бортовой номер 33.
Бывший финский летчик быстро поднялся с места.
- Благодарю Бога, - глухо произнес он, - за чудо, которое меня спасло в том памятном бою. Тот день я всегда помню - второе ноября сорок первого года. Все трое моих друзей погибли: один был сбит над бухтой, двое разбились на обратном пути, мой самолет имел много повреждений, я кое-как дотянул до Мальме.
"Значит, в том памятном и для меня бою был сбит не один самолет, что упал у борта нашего миноносца, а три", - подумал я и снова спросил с непреходящим, каким-то болезненным любопытством.
- А пятого ноября вы прилетали на Ханко для реванша?
- О нет, с меня хватило и того боя, самолет поставили на ремонт. На реванш полетел наш командир отряда и потерял еще три "Спитфайра". Самолет командира тоже был поврежден. Это были два самых тяжелых боя. Из девяти самолетов в отряде мы потеряли шесть. Командира отстранили от должности, остальных отправили воевать на север, - немцы нас отсюда вытеснили.
Я слушал его внимательно, и было странно вот так мирно сидеть и беседовать с недавним врагом.
Не думаю, чтобы он лично питал ненависть к русским. Непохоже было. Но война есть война, и его втянула эта мясорубка, затеянная Маннергеймом.
- У вас прекрасная память, - похвалил я майора, - интересно, на "фиатах" и "брустерах" было больше побед?
- Где там! Тоже большие потери, особенно когда дрались с вашими "ла" и "яками". У них больше скорости и лучше пушки.
- Не все в бою зависит от скорости и пушек. Я это говорю, думая о сорок первом и нашей старой технике... Хотите еще выпить? - предложил я майору.
- Нет, нет, спасибо. И так уже перепил. - Поморгал, добавил: - Рад был познакомиться поближе с боевым коллегой...
