И что же? Прошла неделя, и Метальникова оставили в покое. Но он этот случай не забыл. Спустя много лет, 9 мая 1978 года, когда я встретил Николая Ивановича у Театра имени Пушкина в Ленинграде, где ежегодно в День Победы собираются морские авиаторы, его, постаревшего, седого и потерявшего зрение, вела жена. Только по голосу мы узнали друг друга. Вспомнили Таллин, Ханко, Ладогу, Кронштадт, вспомнили и "ЛИ-1", в котором полтора года жил Метальников, и наш с ним ночной разговор возле моего самолета.
Утром после боевого дежурства, вернувшись в деревянный домик, я застал живших со мной Васильева и Цоколаева за сборами на аэродром. Вдруг в окно, закрытое черной маскировочной бумагой, сильно постучали. Васильев поднял штору, и мы увидели возбужденное лицо командира полка. В незастегнутом кителе, без головного убора, он прокричал через двойные рамы:
- Качайте Голубева!
В первую минуту никто не понял, что случилось, почему подполковник Корешков прибежал к нам в таком виде. Лишь когда он распахнул дверь и, влетев в комнату, крепко, трижды меня поцеловал, товарищи сообразили, в чем дело, и тоже бросились поздравлять меня с присвоением звания Героя Советского Союза.
- Только что по радио передали Указ Верховного Совета, - взволнованно сообщил Корешков. - Из нашего полка трое, и все из 3-й эскадрильи: Голубев, Кожанов и Байсултанов - понимаете? Сразу три летчика из одной эскадрильи! Сейчас соберем митинг!
Радостное событие за несколько минут облетело весь аэродром. Вчетвером мы побежали к большой землянке, где жили комиссары и заместители командиров эскадрилий, чтобы поздравить Петра Кожанова. Алима Байсултанова, к сожалению, в Кронштадте не было, он все еще находился в тылу на краткосрочных курсах. Но мы тут же послали ему поздравительную телеграмму.
В 4-м ГИАП Героев Советского Союза стало больше, чем в других истребительных авиационных полках Военно-Морского Флота. Семь летчиков! А с получившими это высокое звание в финскую кампанию - десять.
Митинг вылился в ликующий праздник, летчики и техники давали клятву бить врагов, не щадя своих сил и жизни, до полного освобождения Ленинграда и нашей священной земли.
Вторым радостным событием, сыгравшим значительную роль для будущих боев 4-го гвардейского, оказался день вручения золотых медалей и боевых орденов адмиралом флота Николаем Герасимовичем Кузнецовым и начальником авиации ВМФ генералом Семеном Федоровичем Жаворонковым. Получая награду, я высказал просьбу летчиков полка - переучить нас на новый истребитель конструкции Лавочкина, о котором идут восторженные отзывы с фронтов. Адмирал Кузнецов здесь же переговорил с генералом Жаворонковым и ответил, что самолеты начнут поступать в авиацию ВМФ в начале 1943 года и что он будет рад, если первыми освоят их летчики 4-го гвардейского полка.
- Своими боевыми делами вы заслужили право летать на новых самолетах, сказал Кузнецов.
На исходе был 1942-й. За последние два месяца все молодые летчики, прибывшие из училищ, и опытные, прослужившие по нескольку лет в авиации Тихоокеанского флота, в том числе и новый командир полка подполковник Лаврентий Порфирьевич Борисов, назначенный вместо переведенного во вновь созданную штурмовую бригаду Корешкова, были полностью введены в боевой строй.
Воздушные схватки и штурмовки показали, что полк опять в полной боевой форме и готов постоять за город Ленина.
Положение Ленинграда к началу 1943 года несколько улучшилось, но блокада мешала снабжению войск, флота и населения, а обстрелы и бомбардировки уносили сотни и тысячи жизней.
Противник тоже продолжал жить надеждой на захват и разгром Ленинградского фронта, Балтийского флота и города Ленина. Подтягивал новые силы, усиливал авиационную группировку, а по данным разведки, приступил к перевооружению 54-й эскадры на новый самолет, истребитель-штурмовик ФВ-190, с очень сильным вооружением - четыре 20-миллиметровые пушки и два крупнокалиберных пулемета, с подвеской двух 200-килограммовых бомб. Мощный мотор воздушного охлаждения позволял развивать скорость более 600 километров в час и защищал летчика от поражения на встречных курсах.
В декабре 1942 года в состав 54-й эскадры на аэродром Сиверский прилетели первые звенья ФВ-190. Но в воздухе с этим типом истребителей мы еще не встречались.
9 января 1943 года ночью поступило боевое задание. Прикрыть транспортный самолет Ли-2, на котором командующий флотом адмирал Трибуц летит в Москву. Прикрытие вести до Новой Ладоги.
На выполнение этой задачи я вылетел звеном. Вторую пару вел опытный воздушный боец замкомэска капитан Цыганов.
Самолет командующего весь маршрут полета, от Кронштадта до Новой Ладоги, особенно над Ладожским озером, где встреча с истребителями-"охотниками" более вероятна, проходил на высоте 15-20 метров.
Мы парами летели на повышенной скорости, маневрируя на встречно-пересекающем курсе на высоте 50-70 метров.
