Перелет прошел благополучно. Возвращаясь в Кронштадт, я повел звено через Ладожское озеро на высоте 100 метров в правом пеленге на дистанции 150-200 метров строем "фронт". При таком боевом порядке противнику трудно было понять, где находится ведущий звена.
В это время зимы Ладожское озеро твердого льда не имело (была теплая зима), и перевозки всего необходимого блокадному Ленинграду осуществлялись кораблями Ладожской флотилии.
Пролетая над прошлогодней Дорогой жизни, я увидел, что справа (севернее) километрах в пяти-шести с востока на запад через битый нетолстый лед шел караван более 10 транспортных судов и боевых кораблей.
Вдруг боевые корабли открыли сильный зенитный огонь. Но по кому они его вели, мы не видели. Видимо, их атаковали вражеские самолеты-"охотники", которые в последние два месяца начали наносить удары по кораблям на переходе на западный берег озера.
Долго ждать не пришлось. Справа на большой скорости над самым льдом выходили в атаку на пару Цыганова два самолета незнакомой конфигурации, окрашенные в белый комуфляжный цвет.
"Женя, влево разворот, нас атакуют", - успел я скомандовать, развернув свой самолет на встречный курс противнику. Он прекратил атаку и резко пошел вверх. Но длинная очередь из всех трех пулеметов остановила полет врага. Самолет перевернулся влево и врезался в воду. По его ведомому также успел дать прицельную очередь капитан Цыганов, но самолет, снизившись до бреющего полета, ушел в сторону Шлиссельбурга.
Мы, несмотря на опыт, так и не определили, какой тип истребителя сбили. Тем не менее (как стало известно теперь) эскадра "Зеленое сердце" тогда лишилась двух "фокке-вульфов" и двух асов: в Гатчину не вернулись летчики штабной эскадрильи фельдфебель Альфред Деттеке, имевший 33 победы, и фельдфебель Иозеф Брехтль (27, побед), который при посадке на фюзеляж разбился северо-восточнее Мги.
С этого боя и пошли наши боевые встречи с этим лучшим в Германии самолетом-истребителем.
Коренной перелом в ходе войны после Сталинграда подсказывал нам, что недалек день решительной битвы, к которой мы долго готовились и теперь с нетерпением ждали. И этот день настал.
Утром 11 января на КП собрался руководящий состав полка, командиры и комиссары эскадрилий. Подполковник Борисов, открывая совещание, взволнованно сказал:
- Товарищи, сообщаю пока только для вас. Завтра войска Ленинградского, Волховского фронтов при поддержке Балтийского флота начинают прорыв блокады. Операция имеет кодовое наименование "Искра". Суть ее в следующем: встречными ударами двух фронтов разгромить группировку противника в районе шлиссельбургско-синявинского выступа и разорвать кольцо южнее Ладожского озера. Конкретная задача нашему полку будет поставлена после перебазирования на аэродром Гражданка. Перелет необходимо произвести сегодня до 16.00. Скрытно и на предельно малой высоте.
Затаив дыхание, слушали мы подполковника Борисова. Эскадрильи давно уже рвались в бой. Командир полка, не дожидаясь вопросов, раскрыл нам план действий полка.
Летчикам предстояло решить две задачи: непосредственно участвовать в прорыве блокады и одновременно прикрывать Ленинград и Кронштадт со стороны моря. 3-я эскадрилья, усиленная звеном из 1-й, будет участвовать в прорыве. Руководство группой возлагается на исполняющего обязанности заместителя командира полка капитана Голубева. Комиссар группы - капитан Кожанов.
Еще несколько советов и указаний, касающихся поддержания боевой готовности после переброски на новое место, - и все торопливо разошлись по своим подразделениям.
В назначенное время восемнадцать летчиков и технический персонал воздушным и наземным эшелонами достигли аэродрома Гражданка. Тут же мы получили задание от командира авиабригады Кондратьева: вместе с истребителями других частей обеспечить эффективные удары штурмовой и бомбардировочной авиации по укреплениям врага в полосе наступления и в его ближайшем тылу; надежно прикрыть войска 67-й армии при форсировании Невы на участке Московская Дубровка - Шлиссельбург и в боях - до завершения операции.
Как-то сам собой, стихийно возник короткий митинг. Мы вспомнили погибших друзей и тех, что остались в Кронштадте, и дали слово не опозорить честь полка - драться умело и отвалено.
12 января 1943 года. Девять часов утра. Памятный день, незабываемый час. Две восьмерки И-16 стояли готовые к взлету. Первую должен вести я, ее задача - весь день прикрывать эскадрилью грозных балтийских штурмовиков Ил-2. Первый удар они нанесут по командному пункту пехотной дивизии врага в северной части Синявина. Мысленно представил себе готовую к взлету штурмовую эскадрилью на противоположной стороне аэродрома, ее командира Героя Советского Союза Сашу Потапова, давнишнего друга, с которым начинали войну...
В семь часов утра мы всей своей группой ходили к штурмовикам, уточняли взаимодействие. Расставаясь, Саша предупредил меня:
