- Василий, объект сильно защищен зенитками, я летал туда на разведку. Ты своих "ишачков" фанерных в зону огня не заводи, лучше понадежнее прикрой нас после выхода из атаки, пока соберется вся моя группа. Особенно следи за воздухом на обратном пути. "Фоккеры" так и шастают...
- Спасибо за информацию, все будет сделано. До встречи после боевого!
Второй нашей восьмерке - Петра Кожанова - предстояло сопровождать шестерку Пе-2, наносившую удар по рабочему поселку № 5, наиболее сильному оборонительному узлу противника в центре шлиссельбургско-синявинского выступа.
Минуты тянулись медленно, в скованной морозом предрассветной тишине отчетливо слышно тиканье самолетных часов. Учащенно бьется сердце. Волнуюсь. Не за себя, а за тех, кто вот-вот с первым выстрелом встанет и бросится вперед на врага. Скорей бы взвилась зеленая ракета и - вырваться в небо. Чтобы отвлечься, стараюсь думать о летчиках своей группы и Петра Кожанова. Наверное, у них сердца стучат посильнее моего, мое-то привычное...
Техник звена Антон Цюкан молча томится у левой плоскости, часто оборачивается в мою сторону. То снимет, то опять наденет меховые рукавицы. Ему от волнения жарко. Более сотни раз провожал он меня на боевые задания и потом, так же насупясь, ни с кем не разговаривая, мерил шагами пустую стоянку, пока не раздавался знакомый звук мотора. Тогда он громко кричал мотористу и оружейнику:
- Наш идет на посадку. Быстро встречать командира!
...В 9.30 утра над Невой прокатился нарастающий гром. Это заговорили 1800 орудий и множество минометов - началась артиллерийская подготовка. Через несколько минут грохот канонады сольется с гулом сотен самолетов, несущих бомбы и снаряды для разгрома вражеских командных пунктов, узлов связи, мостов и укреплений в глубине обороны. Зеленая трасса ракеты еще не успела погаснуть, как рокот наших моторов заглушил все другие звуки на аэродроме.
На взлет парами пошла десятка Ил-2 Потапова. Сразу за ней двумя четверками взлетели "ишачки". Маленькие, с грозно ревущими моторами, они, наверное, походили издали на разъяренных шмелей. Заняв свое место в боевом порядке, я покачал крылом Потапову.
- Саша, я здесь, - сообщил я ему, - за фланги и тыл не беспокойся, а для лобовой у тебя одного огня больше, чем у всех моих "ишачков".
Саша ответил долгим мелким покачиванием с крыла на крыло. И я понял, что он доволен, благодарит нас.
Осматривая небо, я видел много групп штурмовиков и бомбардировщиков, окруженных истребителями. Все они, набирая высоту, летели на юго-восток к своим целям. Мне невольно вспомнились август и сентябрь сорок первого, когда здесь, под Ленинградом, мы бились насмерть, теряя в неравном бою своих товарищей. Сейчас мы подходили к Невской Дубровке. Весь левый берег Невы, насколько хватало глаз, кипел от разрывов. Огненно-темная завеса шевелилась в глубине вражеской территории километрах в пяти от берега.
От левого берега Невы до Синявина всего девять километров, минута двадцать секунд полета - ничтожно малый срок. Но как он бесконечно долог, когда преодолеваешь стену зенитного огня. Сотни разрывов, перекрестия разноцветных трасс "эрликонов", крупнокалиберных, спаренных и счетверенных пулеметов, от которых, кажется, небо горит, все теснее окружают нашу группу, идущую на высоте километра. И мы, и штурмовики делаем малозаметный с земли маневр скольжением, и он пока что спасает нас от прямых попаданий. Цель все ближе, и плотность зенитного огня растет. На позициях вражеских зениток поднимаются высокие дымные султаны от снарядов дальнобойной артиллерии флота, помогающей авиаторам.
Но вот и "илы" решили "причесать" зенитные батареи, две пары пошли в атаку. За ними круто опускает носы шестерка Потапова. Его самолет окутан разрывами зениток. Но Саша, не обращая на них внимания, пикирует на цель командный пункт фашистской дивизии. Из-под крыльев полетели РС-132, потянулись вниз цветные нити пушечных и пулеметных трасс.
Наблюдать больше нет времени. Мы увеличиваем скорость и спешим выйти восточнее Синявина к месту встречи со штурмовиками, как просил Потапов. И снова появляются "илы". Первый, охваченный огнем, летит на высоте ста метров к берегу Ладожского озера... Боже мой! Сашка горит! Как сердце Данко, горит, показывая путь к долгожданной победе. Еще секунд десять, и огненный клубок останется на месте самолета, прервав героическую жизнь друга. Слезы текут под оправу летных очков. Они и сейчас, когда третий раз пишутся эти строчки, застилают мне глаза.
Рванув самолет в левый боевой разворот, я повел своих "ишачков" поперек курса выходивших из атаки штурмовиков.
Истребителей врага нет - они в зоне зениток не действуют. Вот когда мы выйдем на озеро, они попрут и снизу и сверху. Зенитный заслон пройден. Под нами белый торосистый лед. Огибаем кипящий от нашего артогня Шлиссельбург и - вот они! Выше меня четверка Ме-109 и четверка теперь знакомых ФВ-190 заходят в атаку.
