— Абсолютно! — Аллу трудно было сбить с позиций — она уже делала заказ официанту. — И сразу же подавайте горячее. И чтоб оно действительно было горячее, слышите?!
Астахова вся эта ситуация стала даже забавлять.
— А вы что, так и будете кофеек потягивать? — обратилась к нему Алла, как только разобралась с официантом.
— А что? Дождусь своего гостя, а там посмотрим.
— Ну-ну, ждите.
— Спасибо за разрешение.
— На здоровье, — последнее слово всегда долж-ло было оставаться за Орловой.
— Скажите, а вы всегда такая… — Астахов поискал нужное выражение, — такая напористая?
— А вам, значит, не нравятся женщины, которые могут за себя постоять?
— А разве на вас кто-то нападает? Или ваш принцип: нападение — это лучшая защита?
— Вы просто не любите активных женщин. Это типичный мужской шовинизм!
— Знаете, мы с мамой первый раз в этом городе, — впервые вступила в разговор Соня, и Астахов даже удивился ее вежливому тону, так контрастирующему с материным. — Вот, не знали, где пообедать…
— Сонечка, не нужно оправдываться, это унизительно.
— Что ж тут унизительного в том, что ваша дочь хорошо воспитана?
— А кто ее воспитал, по-вашему? — тут же вновь отбрила Астахова Алла.
Тот только улыбнулся.
Но вот в ресторан торопливо вошел Максим. Астахов, завидев его, помахал рукой. Максим направился к нему и, уже почти подойдя к столику, оторопел.
— Ну наконец-то, Максим! — приветствовал его шеф. — Я тут уже недельную норму кофе выпил.
— Сюрприз-то какой! — проговорил, наконец, Максим, глядя на мать и сестру.
— А ты что, знаешь этих дам? — удивился Астахов.
— Знаю немного. Знакомьтесь: Алла Борисовна — моя мама, Соня — моя сестра, Николай Андреевич — мой шеф.
— Присаживайся, сынок! — тут же распорядилась Алла.
— Спасибо, мама!
— М-да, действительно сюрприз… — Астахов был явно озадачен. — Знаешь, Максим, у тебя очень… очень… Очень решительная мама!
Люцита всё стояла в коридоре Управского угрозыска и ждала, кто же появится из кабинета первым — следователь, Кармелита или ее Богдан.
Первой вышла Кармелита.
— Ну что? Ты все им рассказала? — торопливо бросилась к ней Люцита. — Богдана отпустят?
Кармелита опять опустила глаза, но тут из кабинета вывели Рыча. Его провели мимо девушек под конвоем. С Люцитой они успели лишь обменяться печальными взглядами.
— Пойдем отсюда, — Кармелита ласково обняла Люциту, — пойдем…
— Не пойду. Я Богдана буду здесь ждать.
— Ну разве ты ему этим поможешь? Пойдем, отдохнешь у нас!
— Не хочу…
— А как же лошадь? Сколько она уже тут? Подумай хотя бы о ней.
Люцита только горько вздохнула. Ну разве что лошадь.
— Пойдем, пойдем! — и Кармелита, обняв Люциту за плечи, повела ее за собой.
Антон открыл дверь гостиничного номера сильным ударом ноги.
— Что с тобой? — спросила Тамара.
— Да все этот ангелочек! — Антон был просто в ярости.
— Кто?
— Максим! Угрожает мне! Говорит, что я за все отвечу!
— Подожди, ты что, говорил с Максимом?
— Ну да, мы с ним сцепились!
— Антон, что ж ты на рожон-то лезешь?! Особенно сейчас, в нашем-то положении!.. Ну, ладно. Ты наладил отношения со Светой? Вы помирились?
— Мама, она не хочет меня видеть. И, в общем-то, справедливо… — нахмурился Антон.
— Так убеди ее в том, что ей это надо! Ты — отец ребенка! Ну, своди ее в ресторан, поухаживай!
— Зачем, мам?
— То есть как это — зачем?! Затем, что этого хочет Форс!
— Все, мама, все! Надоело! Я сказал это Свете, а теперь повторяю тебе!
Я больше никогда не буду просить у нее прощения! Наши отношения умерли. Все, кончено! — Антон плюхнулся на кровать.
Тамара присела рядом с сыном. Заговорила поначалу мягко:
— Надо, сынок, надо. Гы ведь прекрасно понимаешь, что от этого зависит сейчас все. В том числе и деньги.
— Да какты можешь мне это предлагать, мама?! — взорвался Антон. — Чтобы я общался с женщиной из-за денег?! Я ж не Игорь…
— Ну, сынок, не лезь в бутылку. Не так уж страшен черт, как его малюют!
— Для кого-то, может быть, и нет, как для твоего любимого Игорька, а я этого делать не буду!
— А мне показалось, что мы договорились… — Тамара говорила уже гораздо более сухо.
— Мама, ну пойми: когда я ее увидел — я понял, что не могу быть с ней, просто не могу!
— А что думает по этому поводу Света?
— А вот Света как раз меня понимает! Она обещала поговорить с отцом, чтобы он перестал нас мирить.
— Ты с ума сошел! Да ты хоть подумал, как мы будем жить дальше?! — Тамара кричала на сына, как, может быть, никогда раньше. Впервые за двадцать с лишним лет он стал ее раздражать. — Ты только портишь со всеми отношения!
Даже сегодня умудрился поцапаться с Максимом!
— А вот ему-то я еще устрою войну!
— А зачем тебе это надо? Зачем?!
— Я его ненавижу! — и по тону, с каким он это говорил, понятно было, что говорит Антон правду. — Я ненавижу в нем все! И пока он ходит, дышит — я не успокоюсь!
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, чтобы его не стало…
Алла смотрела на Астахова уже совсем по-новому.
— Так это вы тот благодетель, который помог моему сыну?
