“Вам пока нужно отдохнуть. Мед. сестра даст вам успокоительное, а вы пока отлежитесь и придите в чувства.”
“ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА СКАЖИТЕ ЧТО С НИМИ СЛУЧИЛОСЬ!!! Я ГОТОВ УСЛЫШАТЬ ЛЮБУЮ ПРАВДУ, ТОЛЬКО ПОЖАЛУЙСТА СКАЖ., скаж, ите мне” — произнёс я эти слова, а затем уже и не до конца вспоминал, что дальше вообще происходило.
На следующий день, мне пришёл ответ. Перед тем как мне его озвучили, медсестра под видом антибиотика вколола мне паралитическую сыворотку, боясь что узнав правду, я вновь потеряю контроль. Лежа, ни капельки не имея возможности хоть как-то шевелиться, я получил ответ, который ожидал меня столь долгое время.
“Мы сделали всё что смогли. Примите наши соболезнования” — выслушал я валяясь чуть ли не парализованным, лишь только имея возможность видеть и слышать.
От услышанной вести, мне хотелось от злости, ярости, ненависти и боли, разгромить всю палату, всю больницу, весь город. Но всё на что я был тогда способен, так это неподвижно лежать на кровати и осознавать услышанную правду. Как только я закрыл глаза и погрузился в раздумья, врачи тут же моментально испарились, давая мне время но то, чтобы всё принять и обдумать.
Все следующие три дня пока я был в больнице, запомнились мне как годы максимальной скорби, отчаянья и утраты. Мне не хотелось ни есть, ни спать, не более существовать. Единственным моим желанием было тогда, так это вновь увидеть мою семью, обнять и сказать, как я их люблю. И только тогда, лежа на белой кровати с подключённым кардио устройством груди я осознал — каким же я был идиотом и уродом. Вместо того, чтобы каждую свободную минуту уделять своим близким, я лишь приходил домой и ложился на кровать. Прося о том, чтобы никто меня более не беспокоил.
“Урод” — говорил себе я тогда каждый день.
Через три дня после аварии, меня выписали из больницы. Придя домой, я более не мог вообразить, что теперь, я буду жить совершенно один. Придя в зал и взяв в руки на наши совместные фотографии, я ещё не был способен принять тот факт, что людей окружавшие меня на фотографии более не существует. От этой мысли, сжав кулаки так сильно, что аж треснула рамка нашей фотографии. Более не желая мучать себя, в ту минуту я просто сел на диван, желая вообразить то, что это, всего лишь плохой и неприятный сон и через пару минут, Эмили с Вильгельмом вернуться домой после вечерней прогулки. Но как бы я себя не убеждал, прийти они тот день, как и во все остальные, они так и не смогли.
