Через три дня, начался процесс. По входу в зал, я с первых секунд на скамье подсудимых увидел виновника той страшной аварии, сидящего рядом со своим адвокатом. В тот момент, я не испытывал к нему никакой жалости и сострадания. У меня была одна цель — добиться того, чтобы судья приговорил к самой суровой участи за такую провинность. Я был готов уничтожить что его, что его адвоката. И ради этого, я был готов пойти, на что угодно.
Во время суда, его адвокат выводил всевозможные доводы касательного того, почему его клиент не был виновен. Но он ещё тогда не понимал, что у меня был самый страшный козырь который только мог быть при суде — правда. А потому, у кого и была правда, тот и был сильней. Судья, принимая во внимание две задокументированные жертвы, вождение в нетрезвом виде и уже ранний штраф за вождение с промилием алкоголя в крови, вынес подсудимому вердикт на пожизненное заключение в колонии строго режима без права на реабилитацию.
Когда судья стукнул молотком, я осознал: “Это победа”.
Я видел его заплаканную мать в зале суда. На тот момент, мне было на неё абсолютно всё равно. Месть пожирала меня изнутри, и как только я услышал стук молотка, моя душа успокоилась. Следующие пять минут, я с огромной радостью наблюдал за его лицом, выражающую искреннюю неподдельную ненависть, разочарование, боль и безысходность. Я понимал, что в момент аварии, страдал я, теперь, пускай страдает он.
Через пять минут после оглашения всех вердиктов, к нему подошла пара ребят в особой форме, после чего сразу увезли далеко и надолго, хотя мне от себя ему ещё лично хотелось сказать пару “ласковых” слов. И выходя из зала заседания, я уже окончательно был уверен в том, что наконец, смогу обрести внутреннее спокойствие, наконец зажив полноценной жизнью как раньше…, но вновь придя домой, в мой пустой и занятый только мною дом, я осознал, что хоть и добился для виновника справедливого наказание, но этим наказанием моих родных уже не вернуть. А потому, в первое после прихода в дом, я лишь садился на диван, и стал с улыбкой вспоминать все те прекрасные моменты, которые я проводил со своей столь любимой семьёй.
Мы похоронили их на городском кладбище. Вопрос цены меня совсем не волновал. Я желал отправить их в последний путь со всеми почестями и по достоинству, что я разумеется и сделал. И с того момента, я, наверное, не желая возвращать внутреннюю боль, с того момента их более не навещал, а лишь продлевал аренду на землю на кладбище где они собственно и лежали.
