Господин Цинь ревности не проявил:
– Как хочешь, на здоровье!
Гао Сяоцинь распорядилась насчет машины для замначальника секретариата Циня, одновременно посоветовав Чэнь Цинцюаню пораньше отправляться на отдых. Чэнь Цинцюань прекратил балагурить и притворно возмутился:
– Чего отдыхать-то? Надо идти учить русский язык! «Халасо»[62]!
В самый разгар «урока русского языка» на территорию клуба неожиданно влетел полицейский микроавтобус. Из машины выпрыгнули несколько сотрудников полиции и прямой наводкой направились к третьему корпусу. Гао Сяоцинь в это время сидела, углубившись в книгу, в офисе в административном здании – чтение перед сном было ее второй (после макияжа) любимой многолетней привычкой. Внезапно зазвонил телефон. Чэнь Цинцюань, всхлипывая, умолял о помощи:
– Гендиректор, тут приехала полиция с облавой на проституток!
Гао Сяоцинь мигом вскочила на ноги – от благостного настроения, которое ей удавалось сохранять все эти дни, не осталось и следа. Схватив мобильник, она стала торопливо набирать номер Ци Тунвэя. Дозвонившись до него, она осыпала его упреками – почему он заблаговременно не предупредил ее о готовящейся операции? Ци Тунвэй изумился: какая еще облава? Ему ничего не известно. Он велел Гао Сяоцинь не нервничать и пообещал выяснить, что к чему, а потом уже они поговорят.
Несколькими минутами позже Ци Тунвэй уже разговаривал по телефону с командиром отряда Цянем, который руководил группой, выполнявшей операцию. Командир отряда Цянь доложил начальнику Департамента общественной безопасности, что это вовсе не облава, а действия по заявлению, поступившему от граждан, с жалобами на то, что здесь оказывают услуги проститутки. И прежде чем проводить операцию, они несколько дней наблюдали за этими девицами.
– Что вам удалось выяснить? Гендиректор загородной виллы «Шаньшуй» Гао говорит, что в Китай по учебному обмену приехали несколько молодых студентов, которые по совместительству преподают инстранный язык. Заместитель главного судьи Чэнь Цинцюань постоянно посещает эти занятия.
Начальник отряда Цянь осторожно возразил:
– Начальник Ци, как можно изучать иностранный язык, лежа на кровати с голым задом? Это невозможно!
Ци Тунвэй ответил:
– Всё возможно, отпустите человека!
Командир отряда Цянь, не понимая, чьи указания выполнять, вопреки ожиданиям, держался упорно и, противясь приказу, сказал:
– Так не пойдет, начальник департамента Ци. Начальник городского отдела теперь всё строго проверяет. Тот, кто самовольно отпустит подозреваемого в правонарушении, подлежит наказанию. Разве что начальник Чжао отдаст приказ.
Дело зашло в тупик. Гао Сяоцинь встревожилась не на шутку, в беспокойстве она вышагивала круги по всему парку. Для нее Чэнь Цинцюань – очень ценная фигура, именно он, заместитель главного судьи, отсудил для корпорации «Шаньшуй» и нее самой права на акции фабрики «Дафэн». Если с ним что-то случится, то, пожалуй, снова возникнут осложнения. У нее возникло смутное ощущение, что ниточка от сегодняшнего рейда полиции тянется к противоречиям между представителями высших слоев провинции и города, и рядом со всем этим маячила тень Ли Дакана.
Секретарь городской дисциплинарной комиссии Чжан Шули сделал вывод, что Ли Дакан, направив удар на загородную виллу «Шаньшуй», начал действовать в отношении ряда кадровых работников из политико-правовой фракции, которую контролировал Гао Юйлян. Секретарь горкома в резко официальном тоне озвучил конкретные указания, полученные им и дисциплинарной комиссией:
– Произвести внезапную проверку по факту нарушения дисциплины кадровыми чиновниками! После того как утвердили «Восемь установок КПК» и «Шесть запретов»[63], некоторые партийные кадровые работники ведут двойную игру. Деликатесы в ресторанах, роскошные автомобили, посещение злачных мест – это очень сильно и негативно влияет на массы. Говорят, агротуризм превратился в развлечение кадровых работников. Так, загородная вилла под названием «Шаньшуй», которая якобы занимается агротуризмом, имеет свои гольф-площадки и содержит элитных иностранных проституток! Несколько кадровых работников из политико-административных верхов тайком постоянно там околачиваются. Веселятся, забыв обо всем, ни стыда ни совести, а последствия всего этого крайне отвратительны.