– Я узнал: мать Ци Тунвэя до сих пор жива и здравствует, у него семья долгожителей.
Гао Юйлян ответил:
– Пусть даже и так, и что из того? Товарищ Дакан, какой пункт устава партии нарушил Ци Тунвэй? Какой из параграфов государственного законодательства? Какой из нормативов несения государственной службы?
Ша Жуйцзинь, несколько озадаченный таким поворотом, подумал: «Не слишком ли вызывающ этот заместитель секретаря Гао?» Взвесив всё как следует, он решил, что у этого человека всё-таки есть определенный уровень, в конце концов в провинции это большое дерево с глубоким корнем: он едва не стал секретарем парткома провинции. Подчеркнуто резко хлопнув ладонью по столу, он сказал:
– Этот вопрос задан очень хорошо, хотя немного отдает черным юмором!
Ли Дакан удивился:
– Черный юмор? По логике товарища Юйляна, раз уж товарищ Ци ничего не нарушил, не должны ли мы его рекомендовать для занятия должности вице-губернатора?
Гао Юйлян расплылся в улыбке:
– Товарищ Дакан, не торопись с выводами, я еще не закончил.
Ша Жуйцзинь сказал:
– Что ж, пусть товарищ Юйлян продолжит говорить, на сегодняшнем заседании мы непременно должны прийти к ясному пониманию ситуации; в дальнейшем в принципиальных вопросах не может быть ничего путаного и неясного.
И Гао Юйлян заговорил. Он оставил Ци Тунвэя и перевел разговор уровнем выше:
– Товарищ Ша Жуйцзинь говорил о проблемах кадровых работников нашей провинции. Существуют ли эти проблемы? Безусловно, существуют, и в некоторых местностях и учреждениях даже весьма серьезные. Например, начальник орготдела Хуа Синьфу, ни много ни мало, пьет с подчиненными женщинами. А уголовное дело начальника орготдела в городе Яньши в прошлом году? Что была за ситуация? Всем известно: адюльтер с сотней женщин – кадровых работников, и даже больше, чем с сотней, в высшей степени дурной поступок!
Один из членов Постоянного комитета добавил:
– Некоторые женщины – кадровые работники открыли двери в номера и дожидались этого начальника отдела на кроватях, а некоторые предлагали себя в обмен на деньги. И уж верх бесстыдства, когда мужья отдельных женщин – кадровых работников выступали сутенерами.
Ша Жуйцзинь изумился:
– С этими женщинами – кадровыми работницами после разобрались? Сколько их, и что в итоге решили?
Выступивший член Постоянного комитета горько рассмеялся:
– Да, по сути, не разобрались. Как разбираться-то? Это касается более чем сотни семей, подняли б тогда шум – пошла бы череда разводов, самоубийств и тому подобных дел. И какое дурное влияние это оказало бы на общество!
Гао Юйлян продолжил:
– Многие кадровые работники, узнав, что товарищ Жуйцзинь прибыл на работу в нашу провинцию, побежали к Чэнь Яньши. Конечно, рыть землю и дарить птиц нехорошо, но всё же имелось какое-то чувство меры и осмотрительность, в конце концов ему не дарили напрямую деньги! А вот когда в прошлом году мэр Линьнаня праздновал день рождения, триста шестьдесят восемь подчиненных прямо преподнесли ему деньги – и подарили сколько? Два миллиона восемьсот девяносто тысяч!
Ша Жуйцзинь поинтересовался:
– А с этим получившим деньги мэром разобрались или нет? Тоже не разобрались?
Гао Юйлян ответил:
– Разобрались, этого мэра приговорили к пятнадцати годам, тут нечего сказать. А как быть с теми почти четырьмя сотнями кадровых работников? С ними как разбираться? Товарищ Чэнь Яньши сказал мне, что разобраться легко: всех уволить. Но тогда весь кадровый состав Линьнаня исчезнет, и работать будет некому!
Секретарь комиссии по проверке дисциплины добавил:
– Тогда относительно мер, принимаемых по отношению к этим кадровым работникам, в Постоянном комитете много спорили.
Ша Жуйцзинь резюмировал сказанное:
– То, что рассказали товарищ Юйлян и его коллеги, позволило мне выяснить немало новых обстоятельств и еще больше убедило меня в том, что в кадровом составе провинции действительно немало проблем. Мы подошли к точке, когда, не разобравшись, двигаться дальше уже нельзя! Как же мы будем решать этот вопрос? Очень просто – мы будем действовать на основании принципов партийной дисциплины и законов страны! Пример с упомянутыми женщинами – кадровыми работниками, улегшимися в постель с начальником орготдела, чтобы получить повышение, очень показателен. Но добросовестно трудиться десять или двадцать лет и оставаться на прежнем месте – это справедливо? Нет, несправедливо! Когда все привыкают следовать этому образцу, партийный стиль, государственный стиль, общественные нравы – всё оказывается испорченным! Я предлагаю объявить мораторий на продвижение кадровых работников по службе – неважно, будь то рекомендованные ЦК на субпровинциальный уровень или же предлагаемые на уровень департаментов – всех поголовно следует заново глубоко проверить и лишь потом повторно рассмотреть!