Гао Юйлян озабоченно спросил Ли Дакана:
– За что там у вас отвечает этот Дин Ичжэнь?
Ли Дакан с горечью в голосе ответил:
– За все важные вопросы! Городское строительство, реконструкция старого города, интеграция ресурсов угольных шахт… Некоторые направления работы, формально числящиеся за мной, реально в руках Дин Ичжэня.
Чэнь Хай понимал Ли Дакана – тому, безусловно, нелегко выдавать Дин Ичжэня. Ли Дакан прослыл зачинателем реформ в провинции N: смелость – велика, характер – жесткий. В тот год выдвинули звонкий лозунг «Закон не ограничивает свободу!» Любые дела можно делать, любых людей можно смело использовать. Чэнь Хай знал, что Дин Ичжэнь – креатура Ли Дакана, один из его лучших работников; сейчас он находится в должности главного управляющего проекта реконструкции территории вокруг озера Гуанминху, управляет активами в несколько десятков миллиардов. Если пекинские его заберут, как переживет такое этот секретарь горкома?
Ци Тунвэй осторожно предложил:
– Раз дело обстоит так, секретарь Гао, секретарь Ли, подумайте: может, сначала провести Дин Ичжэня через дисциплинарную комиссию провинции? Я направлю людей, чтобы содействовать исполнению судебного решения.
Разобраться с Дин Ичжэнем на дисциплинарной комиссии было компромиссным решением – оно позволяло сохранить лицо Ли Дакану и оставляло пространство для маневра в дальнейшем. Чэнь Хай понимал намерение Ци Тунвэя, который, занимая пост начальника Департамента общественной безопасности, хотел повышения и метил в заместители губернатора. Учитель Гао Юйлян уже рекомендовал его парткому провинции, и голос члена Постоянного комитета Ли Дакана мог оказаться решающим. Ци Тунвэй, естественно, хотел угодить Ли Дакану.
И действительно, Ли Дакан тут же отозвался:
– О! Предложение начальника департамента Ци хорошее, высылаем вызов на комиссию!
Это прозвучало так, как будто решение парткома провинции уже определено и не нужно запрашивать указаний руководившего процессом Гао Юйляна. Что думал сам Гао Юйлян, было непонятно – он только молча постукивал костяшками пальцев по столу. Взглянув сперва на Ли Дакана, а потом – на Цзи Чанмина, спросил:
– Прокурор Цзи, каково твое мнение?
Мысль учителя Чэнь Хай понял абсолютно ясно. Учитель совершенно не желал «шить свадебный наряд»[3] Ли Дакану и идти против мнения пекинских: кто принимает окончательное решение – тот и несет ответственность. У Гао Юйляна давно разлад с Ли Даканом, в чиновничьих кругах провинции это был секрет Полишинеля – ну и зачем ему подставлять плечо политическому оппоненту? Однако на то он и учитель, что ни в коем случае не станет выражать свою мысль напрямую и ловко перепасует мяч прокуратуре провинции. Не доложили по собственной инициативе? Отлично, вот и изложите-ка для начала свое мнение по вашему же вопросу!
– Секретарь Гао, я уважаю ваше мнение и мнение парткома провинции, – начал Цзи Чанмин. – Формальные бумаги по возбуждению дела скоро прибудут из Пекина, и это позволит нам произвести задержание. Вызвать подозреваемого сначала на комиссию тоже можно, только прежде обязательно нужно взять его под контроль, и после этого можно действовать как угодно! Однако с позиции прокуратуры наиболее адекватным решением будет произвести задержание с последующими судебно-процессуальными действиями.
Эти слова привели присутствующих в замешательство. Прокурор Цзи, непосредственный руководитель Чэнь Хая, считался большим мастером слова, всегда соответствовал всем нормам и правилам; сейчас он к тому же собирался на пенсию и никого не хотел задевать. Но когда просят выразить позицию, то отступать уже некуда; вот так ходить вокруг да около – это значит всё-таки задеть Ли Дакана. Чэнь Хай в душе смеялся.
Гао Юйлян кивнул:
– Хорошо, почтенный Цзи, я понял твою мысль, ты склоняешься к задержанию.
Договорив, он указал на Чэнь Хая:
– Чэнь Хай, ты начальник Департамента по противодействию коррупции, выскажи и ты свое мнение!
Чэнь Хай замер и невольно встал. Учитель махнул рукой в знак того, что тот может говорить сидя. Но Чэнь Хай не сел, а вытянулся в струнку, на мгновенье сильно смутившись. Он абсолютно не готовился высказываться, а сейчас требовалось быстро определиться, какую позицию ему следует занять. Чэнь Хай при всей своей осторожности и осмотрительности тем не менее оставался человеком очень правдивым и честным, как его отец. Под пристальными взглядами руководителей Чэнь Хай покрылся испариной и, разволновавшись, вопреки всем ожиданиям выложил напрямую:
– Секретарь Гао, я тоже склоняюсь к задержанию. Факт преступления Дин Ичжэня очевиден, к тому же Пекин дает отмашку на задержание…
– Начальник департамента Чэнь, – недружелюбно прервал его Ли Дакан, – если способствовать задержанию, право на ведение расследования будет передано Пекину? Это так или нет?
В ответе Чэнь Хая явственно прозвучал намек на то, что Ли Дакан дилетант:
– Секретарь Ли, вы немного не поняли, не существует передачи права расследования. Это изначально дело не нашей провинции, оно расследуется непосредственно Главным управлением по противодействию коррупции.