Близорукие глаза Ли Дакана за стеклами очков стали огромными, и он возбужденно заговорил:
– Именно это я и хотел сказать! Если дело Дин Ичжэня станем расследовать мы, инициатива окажется в наших руках, если расследование и передачу дела в суд произведет Главное управление по противодействию коррупции Верховной прокуратуры, то предсказать дальнейший ход событий будет очень сложно! И, товарищи, я говорю так вовсе не из желания кого-то покрывать, а исключительно с точки зрения пользы для работы…
Заседание постепенно выявило разногласия, и полная противоположность интересов присутствующих становилась всё более очевидной.
Гао Юйлян нимало не порицал ученика за дерзкий ответ секретарю Ли, в глазах его сверкнул лучик одобрения. Да, между двумя сторонами имелось противоречие, но учитель мог лишь улыбаться подобно Будде и сглаживать острые углы. Чэнь Хай в душе был уверен, что на самом деле, увидав неудачу Ли Дакана, Гао Юйлян внутренне порадуется. В те годы, когда оба работали вместе в Люйчжоу, Гао Юйлян в качестве секретаря горкома испытал немало обид от мэра города Ли Дакана. Ли Дакан слишком властный: стал мэром – мэр главный, стал секретарем – секретарь главный. Когда он становился сильным, прочие переходили в разряд слабых, и поневоле обиженными оказывались все. Обида в душе осталась не только у Гао Юйляна – недовольных Ли Даканом нашлось бы множество! Конечно, для политических конкурентов спотыкаться на неровной дороге – обычное дело, а слегка радоваться неудачам соперника – в порядке вещей. Многоопытный учитель Гао, он же – секретарь Гао, внешне не выдавал себя ни звуком, ни видом. Наоборот, порой он даже выказывал благоволение к Ли Дакану и защищал его, чтобы показать свою политическую независимость.
Чэнь Хай, наблюдая сбоку за Ли Даканом, видел лишь глубокие морщины, прорезавшие его лоб над бровями. На самом деле Чэнь Хай в душе очень уважал Ли Дакана. Этот человек, умевший делать свое дело, являл пример яркой индивидуальности. Взять, к примеру, сигареты: в соответствии с программой культурного развития большинство кадровых работников бросили курить. Ли Дакан же вопреки общему настроению сохранил приобретенную еще в молодости привычку к курению. Разумеется, во время заседаний или бесед он не курил, но когда вокруг никого не оказывалось, он находил возможность забраться в какой-нибудь отдаленный уголок, чтобы спокойно подымить. В деле Дин Ичжэня Ли Дакан являлся главным действующим лицом: события произошли в его вотчине, и Дин Ичжэнь был его правой рукой – разумеется, он никак не мог оказаться в стороне. Конечно, сейчас ему приходилось нелегко, Ли Дакан поминутно протирал очки. И когда он снимал их, становилось видно, что настроение у него несколько подавленное.
Секретарь парткома Гао Юйлян прочистил горло. Все напряглись, ожидая решения старшего из присутствующих руководителей.
– Товарищи Чанмин, Чэнь Хай, коль скоро вы – прокуратура, то должны выполнить указания высшей инстанции – Верховной прокуратуры из Пекина. Но вы должны также подумать и о насущных делах нашей провинции! Позволить увезти Дин Ичжэня в Пекин – не вызовет ли это массовое бегство инвесторов из Цзинчжоу? И как быть в Цзинчжоу с проектом «Гуанминху»?
Ци Тунвэй тут же осторожно подхватил этот запев:
– Да-да, Дин Ичжэнь – главный координатор проекта «Гуанминху», у него же в руках проект на 48 миллиардов…
– Секретарь Юйлян, это ведь не мелочь какая-то, нужно быть осмотрительными! – еще раз подчеркнул Ли Дакан.
Гао Юйлян, покивав, снова заговорил:
– Секретарь парткома провинции товарищ Ша Жуйцзинь только-только вступил в должность, в настоящий момент он знакомится с подведомственными городами и районами, разве мы можем преподнести ему такую сюрприз при встрече?
Чэнь Хай не ожидал, что учитель совершит столь странный маневр и выкажет такое расположение к Ли Дакану. Ведь Гао Юйлян человек принципов, что же за зелье он приготовил в итоге?
Все посмотрели на Цзи Чанмина – что тот скажет? Присутствующие знали, что характер Цзи Чанмина непрост: внешне он мягок, но внутри тверд, формально осторожен, но в ключевые моменты решителен в выражении своей позиции. Он посмотрел на всех и категорическим тоном произнес:
– Секретать Гао, секретарь Ли, мы сейчас обсуждаем сложный вопрос, и я как главный прокурор скажу честно: вне зависимости от того, какие последствия для нашей провинции повлечет дело Дин Ичжэня, нам не следует бороться с Верховной прокуратурой за право расследовать это дело, стремясь избежать попадания в подчиненное положение в дальнейшем.
Эта многозначительная речь недвусмысленно выявляла плюсы и минусы ситуации, и, как казалось Чэнь Хаю, должна была стать определенным предостережением учителю. Но тот, как будто не получив предупреждения, задумчиво смотрел по сторонам, и неясно было, о чем он размышлял. Чэнь Хай, пытаясь поддержать руководство отвлекающим маневром, вскинув запястье, посмотрел на часы. Подчеркнуто выразительное размашистое движение руки с часами как бы давало понять присутствующим, что он торопится.