«Значит, убийца был левшой! — осенило Андреа. — Он перерезал им горло, стоя у них за спиной».
Кожа по краям ран была мало повреждена.
«Он зарезал их опасной бритвой или острым охотничьим ножом из углеродистой стали».
На трупах не обнаружено следов повреждений, полученных ими после смерти.
«Он просто убил их и ушел».
Травмы, нанесенные жертвам при жизни, ограничивались кровоподтеками на руках.
«Еще бы, убийца зверски скрутил им руки веревкой!»
Вместо кляпа была использована клейкая лента. У отчима Салливана обнаружили кровоподтек на лбу, у него была разбита губа и сломаны два ребра. Костяшки пальцев у него на правой руке были ободраны, и на них остались следы краски, а ножка стула, к которому он был привязан, явно елозила по линолеуму пола на кухне.
«Этот человек хотя бы пытался сопротивляться, — подумала Андреа. — Наверняка его убили последним и он пробовал освободиться, ободрав при этом пальцы о стул, но потом убийца ударил его по ребрам и по голове и зарезал его».
Мать Салливана не изнасиловали, хотя она и сидела голой.
«Ее раздели, чтобы унизить!.. Интересно, кто так аккуратно сложил в углу кухни ее одежду? Она сама или убийца?»
Под ногтями у убитых ничего не нашли. В морге также не обнаружили никаких отпечатков пальцев на трупах.
«Ничего не понятно!» — подумала Шеффер, в сердцах отодвинув бумаги.
Она снова принялась за описание места преступления. Ее, как обычно, поразил бесстрастный деловой тон этой бумаги: длина, ширина, вес, фотографии… Стариков связали самой обычной нейлоновой бельевой веревкой толщиной в четверть дюйма. Такие веревки продаются во всех магазинах хозяйственных товаров и в супермаркетах. От найденного возле задней двери дома мотка веревки длиной в двенадцать футов отрезали два куска — длиной сорок один дюйм и тридцать девять с половиной дюймов. Убийца сделал на веревках скользящий узел, несколько раз туго обмотал веревки вокруг запястий своих жертв, а потом завязал веревки обычным прямым узлом.
Это был самый банальный и примитивный узел. Через некоторое время он не мог не ослабнуть. Значит, убийца был не местным — почти все обитатели архипелага Флорида-Кис прекрасно разбирались в морских узлах, они завязали бы узел покрепче.
Итак, убийца проник в дом посреди ночи, напугал стариков, связал их, заклеил им рот лентой. Они думали, что их просто ограбят, и не сопротивлялись от страха за свою жизнь. А он взял и без лишних разговоров их прикончил. Без шума. Ножом. Никаких выстрелов, которые могли бы встревожить соседей. Убийца ничего не взял в доме, никого не изнасиловал, не хлопал дверью во время поспешного бегства. Он не потерял ни секунды времени и после убийства задержался в доме ровно настолько, сколько ему потребовалось, чтобы открыть Библию и отметить в ней нужное место.
Андреа подумала о том, что все убийства о чем-то говорят. Полуразложившийся труп наркодилера, с огнестрельной раной в затылке и золотыми цепями на шее и на запястьях, найденный в мангровых зарослях, говорит об одном. Обнаженный труп изнасилованной молодой женщины, решившей для разнообразия вернуться домой из ресторана, где она работала официанткой, на попутной машине, говорит о чем-то другом. Сжимающий в мертвых руках свадебный альбом пятидесятилетней давности труп старика, не вынесшего многолетней агонии умиравшей от рака жены и застрелившего сначала ее, а потом себя, говорит о третьем.
Взглянув на большие глянцевые фотографии, сделанные на месте преступления, Шеффер вспомнила страшную жару и удушающий смрад на кухне, где было совершено убийство. При высокой температуре воздуха все на месте преступления быстро разлагается, и это очень затрудняет следствие. В такой ситуации нельзя терять ни минуты. С каждым ушедшим часом вероятность раскрытия преступления стремительно снижается. Если какое-нибудь давнее преступление вдруг удается раскрыть, об этом пишут в газетах. Но на каждый такой случай приходятся сотни нераскрытых преступлений, следствие по которым безнадежно заплутало в дебрях неподтвержденных предположений.
Двое стариков, воспитавшие серийного убийцу, в свою очередь, убиты. О чем же говорит такое убийство? О мести? О правосудии? Или об извращенной комбинации и того и другого?
