Андреа продолжала изучать материалы дела. В крови на полу удалось обнаружить небольшие фрагменты следов обуви убийцы. По рисунку подошвы установили, что на нем были высокие баскетбольные кроссовки «Рибок», размер от сорок первого до сорок третьего с половиной. Кроссовки с таким рисунком на подошве выпускались только последние шесть месяцев. К пятну крови на груди у старика прилипло несколько волокон ткани. Это была смесь хлопка и полиэстера, характерная для плотных спортивных футболок. Убийца проник в дом через заднюю дверь, поддев ее отверткой или стамеской. Старое гнилое дерево мгновенно поддалось. Детектив покачала головой: как это типично для островов архипелага, с их солнцем, ветром и соленым морским воздухом, которые мгновенно разъедают дверные рамы! Об этом прекрасно известно самому заурядному взломщику между Майами и Ки-Уэст. Однако убийца вряд ли был рядовым взломщиком!
Взяв авторучку, женщина записала для памяти, что нужно проехать по магазинам и узнать, не покупал ли кто-нибудь недавно нож, веревку и стамеску или отвертку. Нужно вновь поговорить с местными жителями и спросить, не видел ли кто чужую машину. Нужно проверить местные гостиницы и книжные магазины, в которых убийца мог купить Библию. Впрочем, все это особо не обнадеживало.
Кроме того, стоило потребовать, чтобы криминалистическая лаборатория вновь проверила края ран на шее у убитых, — возможно, спектрографический анализ обнаружит там какие-нибудь частицы, по которым можно будет судить о материале орудия убийства! Если убийца не оставил после себя никаких следов вроде отпечатков пальцев, волос или спермы, нужно искать то, что он унес с собой или на себе, — орудие убийства, капли крови на одежде или обуви, какие-нибудь предметы, взятые им в доме.
Андреа вновь вспомнила о Кауэрте. Что же скрывает этот журналист? Наверное, сведения о каком-то преступлении, представляющие для него исключительную важность. Но какие?!
Женщина составила мысленный портрет Кауэрта, вспомнила выражение его глаз, тон его речи. Она мало что знала о журналистах, но ей было известно, что они обычно любыми средствами стараются выудить из полицейских информацию. Кауэрт же вел себя совсем по-другому: после того как она познакомилась с ним на месте преступления, он не задал ей ни одного вопроса об убийстве на Тарпон-драйв. Наоборот, он старательно избегал отвечать на любые вопросы по этому поводу. Выходит, он и так все знает!
Но почему же Кауэрт молчит?! Неужели кого-то выгораживает?! Кого? Блэра Салливана? Исключено! А может, он выгораживает самого себя?!
Сколько Андреа ни ломала голову, выводя на бумаге бессмысленные каракули, она ни до чего так и не додумалась.
В полицейской академии ее учили, что в большинстве случаев убийца знаком со своими жертвами.
«Ладно, — рассуждала Шеффер, — допустим, Блэр Салливан сказал Мэтью Кауэрту, что это он организовал убийство. Но как он мог это сделать, сидя в камере смертников?!»
Голова у детектива Шеффер шла кругом. Тюрьма — это мир, живущий по своим законам. Заплатив нужную цену, в тюрьме можно добиться всего, что угодно, даже чтобы кого-нибудь убили. Всем обитателям тюрьмы знаком этот механизм. Но стороннему человеку узнать об этом очень сложно, а иногда практически невозможно. В тюрьме не действуют обычные рычаги, которыми можно воздействовать на полицейских, — страх перед административной или уголовной ответственностью, боязнь того, что тебя призовут к ответу.
Андреа поморщилась: неужели ей придется допрашивать всех тех, кто тем или иным образом вступал в контакт с Салливаном? Один из них, несомненно, организатор убийства. Но чем же заплатил ему серийный убийца? Ведь у него не было денег! Или были? Ведь Салливан находился в тюрьме не на каком-то особом положении, а был обычным смертником, которого ждал электрический стул. Или не был?!
Детектив Шеффер помотала головой.
Если Блэр Салливан заказал убийство, естественно предположить, что он собирался расплатиться за него по его совершении. А вдруг все было наоборот?! Внезапно включилось воображение, и Андреа ощутила приятное возбуждение, словно увидела темный силуэт марлина, поднимающегося из зеленой пучины вод, чтобы схватить наживку. Такие будоражащие чувства моменты перед началом схватки женщина считала лучшими в своей жизни.
Взяв телефонную трубку, она набрала номер. Через некоторое время на том конце провода кто-то простонал:
— Слушаю.
— Майк? Это Андреа.
— Ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Знаю, ну и что?
— Подожди секунду…
Шеффер услышала, как Майкл Вайсс бормочет жене: «Пойми, это ее первое крупное дело…» Потом шеф рассмеялся в трубку:
— Я все-таки твой начальник, и будить меня так рано тебе не положено!
— Извини.
— Я принимаю твои извинения, но, по-моему, они не очень искренние. Итак, в чем дело?
— Я о Мэтью Кауэрте, — сказала Андреа и тут же решила не выкладывать сразу все, что было на уме.
— Об этом скрытном журналисте?
— Совершенно верно.
— У меня не раз просто руки чесались съездить ему по морде…
