По улице выписывал зигзаги мальчик, развозивший на велосипеде газеты. Лейтенант подъехал к нему почти вплотную. Услышав шуршание шин за спиной, мальчик обернулся, узнал детектива, помахал ему рукой и нажал на педали. Тэнни некоторое время следил, как он исчезает среди утренних теней, в которых все вокруг казалось расплывчатым, как на смазанной фотографии. Прежде чем повернуть на дорожку, ведущую к своему дому, детектив огляделся по сторонам. Ряды домов из шлакобетонных блоков, выкрашенных в ослепительно-белый цвет или в пастельные тона, аккуратно подстриженные кусты и живые изгороди, зеленые лужайки и новые автомобили у каждого дома — все говорило о скромном благополучии их обитателей, все казалось опрятным и надежным. Дома в ближайших десяти кварталах были спроектированы одним застройщиком, что обеспечило этому своеобразному району завидную внутреннюю гармонию. Здесь ничто не напоминало о «старом Юге». Это был уголок современной Америки. Здесь бок о бок жили белые и черные — врачи и юристы, а также добившиеся кое-чего в жизни выходцы из рабочего класса, например ставший полицейским Тэнни Браун. Взглянув на свои ладони, лейтенант увидел, что они у него мягкие, как у офисного хомячка. У его отца были совсем не такие, натруженные руки. Вспомнив и о том, что уже начал полнеть, Тэнни Браун решил, что в этом районе ему самое место.
Дома он повесил кобуру на крючок рядом с двумя портфелями, набитыми школьными тетрадками, потом достал из кобуры револьвер калибра .357 магнум и по привычке в первую очередь проверил его барабан, заряженный девятимиллиметровыми пулями с плоской головной частью. Взвесив револьвер на ладони, лейтенант подумал, что стоит походить на полицейское стрельбище: он уже несколько месяцев не тренировался. Открыв ящик письменного стола, он достал оттуда предохранитель спускового механизма и надел его на револьвер. Убрав револьвер в стол, Браун наклонился, чтобы достать из маленькой кобуры на ноге запасное оружие.
Из кухни потянуло запахом жареного бекона, и Тэнни направился туда. Постояв немного в дверях кухни и понаблюдав за тем, как его отец жарит яичницу, Браун негромко проговорил:
— Доброе утро, старина!
Ничего не ответив, старик выругался себе под нос — на него брызнул жир от скворчавшего на сковородке бекона.
— Доброе утро, старина! — повторил Тэнни.
— Я не слышал, как ты вошел. — Повернувшись, отец улыбнулся.
Тэнни улыбнулся в ответ: отец почти совсем оглох. Подойдя поближе, Браун обнял широкие костлявые плечи отца. Не раздавить бы старика в объятиях! А ведь раньше ему казалось, что нет никого на свете сильнее отца.
«Где же твоя прежняя сила, отец?! — подумал Тэнни. — Как же безжалостно тебя обобрали болезни и старость!»
Лейтенант вспомнил, что в детстве с нетерпением ждал того дня, когда наконец станет сильнее и крепче своего отца, а теперь, когда этот день настал, стесняется своих сил и здоровья.
— Ты рано поднялся! — улыбнулся Тэнни.
Браун-старший только пожал плечами: он уже давно почти не спал из-за болей по ночам.
— С какой это стати ты называешь меня «старина»?! — вдруг возмутился отец. — Я совсем не стар. Если понадобится, я еще могу всыпать тебе по первое число!
— Конечно можешь! — улыбнулся хорошо знакомой шутке Тэнни.
— Конечно могу!
— Девочки встали?
— Кажется, нет. Но они уже у себя шуршали. Может, выползут на запах бекона… Но ведь они еще совсем маленькие и не любят вставать в такую рань. Была бы жива твоя мать, она научила бы их подыматься с первыми петухами и готовить всем завтрак вместо меня. Кроме того, они бы как миленькие пекли по утрам печенье!
— А если бы была жива их мама, — покачал головой Тэнни, — она велела бы им спать как можно дольше, чтобы у них был хороший цвет лица. Она позволила бы им опаздывать на школьный автобус и сама возила бы их в школу.
Оба дружно рассмеялись. Тэнни знал, что старик ворчит просто так, а на самом деле души не чает в своих внучках.
— Сейчас поджарю тебе омлет, — снова повернувшись к плите, сказал отец. — У тебя наверняка была тяжелая ночь.
— Одна женщина застрелила своего бывшего мужа, когда он явился к ней с пистолетом в руке. Вполне заурядный случай. Но там было много крови, и все это очень тяжело.
— Садись. Ты, конечно, страшно устал. Ну почему ты не можешь, как все, возвращаться домой по вечерам?
— Смерть не смотрит на часы, и мне приходится подстраиваться под ее расписание.
— Значит, именно поэтому ты не ходил в церковь в прошлое воскресенье? И в позапрошлое тоже?
— Я…
— Была бы жива твоя мама, она тебя как следует выпорола бы. Потом она и мне задала бы жару за то, что я не заставил тебя пойти в церковь. Пропускать церковные службы — большой грех!
— Я обязательно схожу в воскресенье. Обещаю, что постараюсь…
— Терпеть не могу все эти ваши новомодные приспособления! — заявил старик, взбивая яйца в миске. — Например, вот эту электрическую штуку. Что это, атомная духовка?
— Это микроволновая печь.
— Все равно она не работает.
— Просто ты не умеешь ею пользоваться.
