Две девочки на снимке, обнявшись, хихикали. Они были ярко накрашены и одеты в карнавальные костюмы. На шее у них были боа из перьев. Одна девочка была чернокожая с иссиня-черными волосами, а другая — белая и светловолосая.
Сразу было видно, что это настоящие подруги, что они делятся друг с другом секретами, вместе радуются и плачут. На фотографии им было по девять лет. Их сняли на Хеллоуин, и они вовсю кривлялись перед объективом фотоаппарата. Стараясь перещеголять друг друга нарядами, они напялили невообразимые пестрые одеяния и просто покатывались от смеха.
В душе Тэнни Брауна всколыхнулась волна злости: он вспомнил, как издевался над ним и Уилкоксом Блэр Салливан, когда они пытались поговорить с ним в тюрьме. Лейтенанту тогда захотелось, чтобы казнь на электрическом стуле причинила злодею страшную, невыносимую боль.
Потом детектив вспомнил о Фергюсоне: «Ты, конечно, считаешь, что выкрутился?! Думаешь, тебе все сошло с рук?! Не тут-то было!»
Тэнни снова взглянул на фотографию. Ему очень нравилось, как девочки на ней обнимаются. Его чернокожая дочь обняла за шею свою светленькую подругу, а та в свою очередь обхватила ее плечи своей белой рукой. Черное на белом и белое на черном.
Джоанна Шрайвер была первой и лучшей школьной подругой его дочери.
Браун всмотрелся в глаза Джоанны — ярко-голубые, как небо Флориды в день похорон его жены. Тэнни стоял у свежей могилы, прижимая к себе дочерей, и слушал, как священник монотонно рассуждает о вере, благочестии, любви и о мире ином. Смысл слов до него почти не доходил, ему казалось, что его лишили какой-то жизненно важной части тела, без которой ему не прожить и дня. Плечи девочек под его руками содрогались от рыданий. Ему хотелось злиться на судьбу и пьяного виновника аварии, в которой погибла Лиззи, но вместо этого чувствовал, что приговорен к бесконечным страданиям и постоянному страху, что без жены не сумеет найти общего языка с дочерьми. Он боялся, что, лишившись своего стержня, его семья так или иначе распадется. Тэнни не знал, чем и как утешить дочерей, особенно младшую — Саманту, которая с момента смерти матери плакала не переставая.
Собравшиеся на кладбище люди старались не беспокоить несчастного супруга усопшей, и только Джоанна Шрайвер со слезами на глазах высвободилась из объятий своего отца и с серьезным лицом прошла между рядами взрослых. Она подошла прямо к Тэнни Брауну и сказала ему: «Не беспокойтесь за Саманту. Она моя подруга, и я не оставлю ее в беде». С этими словами Джоанна взяла Саманту за руку и больше ее не выпускала.
Джоанна сдержала свое слово: когда Саманте нужно было с кем-то поговорить, Джоанна была всегда рядом — по выходным, во время праздников в осиротевшем доме Браунов, после школы. Эта маленькая девочка помогла Тэнни Брауну более или менее наладить жизнь его семьи. Ей было всего девять лет, а она оказалась мудрее большинства взрослых.
«Выходит, Джоанна была подругой не только Саманты, — подумал Браун. — Она была и моим другом. В каком-то смысле она спасла жизнь всем нам». А вот он, несмотря на немалую власть, сосредоточенную в его руках, не смог спасти Джоанну.
Тэнни вспомнил войну. Он всегда откликался, когда кто-то звал санитара, а вот сумел ли он кого-нибудь спасти? Как-то одному молодому солдату, ковбою из штата Вайоминг, совсем недавно оказавшемуся у них во взводе, пуля пробила грудь. Браун пытался спасти его, но дыхание со зловещим свистом вырывалось у раненого из пробитой груди. Солдат был в шоке от боли, но не сводил глаз с Тэнни, вероятно ожидая какого-нибудь знака, по которому он понял бы, суждено ему жить или предстоит умереть. Когда раненый испустил последний свистящий вздох, он все еще смотрел на Тэнни. Такие же глаза были у Джорджа и Бетти Шрайвер, когда он приехал к ним домой, чтобы сообщить страшную весть.
Браун был знаком с Джорджем Шрайвером с того самого дня, когда пошел работать уборщиком в магазин к его отцу, тогда Джордж взял вторую швабру и стал вместе с ним мести пол.
«Скольких же людей я уже проводил на тот свет?!» В последний раз взглянув на снимок, он дрожащей рукой поставил рамку с фотографией обратно на секретер дочери, мысленно поблагодарил Джоанну за все, что она сделала для него и его семьи, и пообещал ей, что ее смерть непременно будет отомщена.
Вернувшись к себе в спальню, Тэнни больше не вспоминал о своей усталости и не думал об отдыхе. Движимый волной нахлынувших эмоций, он собрал кое-какую одежду в небольшой чемодан и стал звонить в аэропорт, чтобы узнать о времени следующего рейса в Майами.
Мэтью Кауэрт не находил себе места.
