— Пожалуй. — После долгой паузы кивнула великанша.
— Ты меня не обидела. Просто ты мне действительно нравишься, Сив. — Явно через силу улыбнулась женщина и покачав головой уперла руки в бока. — А теперь снимай свои дурацкие тряпки и иди мыться пока вода не остыла. А потом ляг и поспи хоть пару часов. На тебе лица нет. Не бойся, я к тебе под перину лезть не собираюсь.
— Благодарю, Майя. — Широко зевнув, северянка принялась теребить перетягивающие талию ремни. — За мазь, одежду и все остальное… Извини, что я такое подумала… Мне действительно не помешает помыться. И поспать. Я уже седмицу почти не сплю. И еще. — На мгновение приостановившись в дверях великанша усмехнулась. — Ты хорошая женщина, и я не хочу, чтобы ты думала обо мне неправильно. Ты ошиблась. Я не ношу в себе дух зверя-смерти. Яростные действительно пытаются оседлать своего духа. Постоянно его приручают, контролируют. У меня все по другому. Это не проклятье или дар, как у островитян. Во мне течет красная кровь. Никакого золота. А мой зверь и я… Ма едины. Как концы палки, понимаешь? Сколько палку не руби, будет два конца. Или две стороны одной монеты. Не бывает монеты с одной стороной, понимаешь?
— Пожалуй… Да… — Смерив дикарку долгим взглядом медленно кивнула Кирихе и грустно улыбнувшись принялась снова теребить свой поясок. — Но не думаю, что это что-то меняет. Во всяком случае для меня.
— Тогда хорошо. — Облегченно кивнула великанша. — Просто мне это важно. Чтобы ты знала. Чтобы ты знала, что я не оборачиваюсь просто так. Чтобы не боялась меня. А еще, ты сказала, что я цепляюсь к барону потому, что боюсь быть одна… Но я с ним не из этого. Вернее… не только из-за этого. Он не очень хороший человек. Странный. Но духи сказали мне что наши судьбы связанны. Поэтому мы вместе. А еще он попросил меня помочь а в замен поможет мне. — Несколько неловким движением стянув с себя прикрывающий грудь кусок ткани, великанша развернулась к двери. — Майя… А ты мне спину потереть не сможешь? И волосы расчесать?
— Вот еще. А вдруг я не удержусь и что ни будь нехорошее случится? — Фыркнула Кирихе и белозубо улыбнувшись оправила ворот платья. — Ладно, иди, я сейчас подойду, — повернулась к лежащей на столе баночке с охрой женщина задумчиво приложила палец к губам. — Там у бочки. Я кусок мыла положила, горшочек со щелоком и белой глины немного. Для волос. Не хочу после тебя вытрясать из перины вшей. Знаешь… Стархедве, тоже кожу краской мазал… Говорил так его предки не ведают, что он творит. Не узнают его и не назовут предателем. Еле слышно выдохнула женщина и смахнула с уголков глаз выступившие слезы.
— Смотри-ка как смотрит. Ишь, зенки вылупила. Наверное, соскучилась уже нас ожидаючи. Ха-ха-ха-ха! Гляди какая сердитая. Люблю таких. Ну, что так зыркаешь, ведьма — порчу навести хочешь? А вот тебе, подарочек, получай!
— Брат Ганс, ну зачем дубинкой-то, если мастер на ней следы…
— Заткнись Брутус.
— Но, я…
— Еще одно слово, Брутус, и твой ненаглядный отец Аврелий узнает, чем ты занимаешься с тем мальчишкой поваренком. После ночной службы, когда думаешь что вас никто не видит. Живо неси воронку.
— О! А чего это без меня начали? И чем, Павший вас забери так воняет?
— Ха? Нравится, да? Тот еще запашок. А нечего опаздывать. Это Агафний придумал. Жаль сам прийти не сможет. Ха-ха-ха…
— Фу… Так это же дерьмо…
— Точно. А ты случаем дознавателем стать не хочешь, а, Велуд? Такая наблюдательность. Конечно дерьмо ха-ха-ха… Свиное в основном. Ну и нашего немного. А воняет так потому как мы его слегонца подогрели, для вящего интереса, так сказать. Сам ведь слышал. Этот старый пердун, ее горячим покормить велел. И раны обработать. Вот мы и покормим. Горяченьким. Медикусы, вон, говорят горячая пища для кишок полезней. Брутус! Ну что ты там телишься, давай уже сюда воронку…
— Ох сучья мать…
— Держи ее, держи, ноги держи, сука… Ах, бесы, брыкается то как, давай еще один ремень, тащи, тащи…
— Сбоку дави, на желваки, говорят сразу рот от такого открывается…
— Не надо! Челюсть сломаете меня отец Аврелий потом…
— Заткнись!
— Да нет, глупости все это, давай нож, попробую подцепить.
— Рот, рот ей не порвите!.. Если отец Аврелий увидит…
— А ну заткнулся, Брутус! Задолбал своим Аврелием. Иди поваренка трахай если неймется. А… бесы… Все, замаялся я. Дай-ка молоток, зубы выбьем и вся недолга.
— Жубы нежя. Брутуш праф. Ешли хто иш штарих жамещит, намф конеш. Ишповешью не отшелаешя.
— Хм… Пожалуй ты прав. Ладно… А если так? Держи-ка воронку. Как пасть откроет сразу суй. А ты молоток все-таки дай.
— Но…
— Давай, я сказал! Разверните ее. — Ха! Ну вот. Не зря я все-таки у медикусов год обучался. Всего один удар по копчику и ротик сразу открылся и глазки проснулись и обратите внимание — никаких следов. А вот это тебе добавка! Ну как, сука? Что? Нравится? Нравится?
— Ганс! У нее уже корчи начались! Ганс, хватит! Ты ее убьешь! Да держите его!.. Все! Все! Все! Успокойся!
— Да я эту суку за Агафния наизнанку выверну!..
— Кажется поздно уже выворачивать… Убил… Насмерть убил. Вон как обвисла вся… И не дышит…