— Да. Конечно же он кого-то убил. С этого ведь все и начинается. — Кивнула вдова и с неожиданной злостью дернув бисерный поясок присела на край лавки. — На свадьбе. Не на нашей, конечно. Раньше. Ты ведь знаешь, как это происходит. Таким как вы тяжело найти себе пару. Даже среди своих. Это был договорной союз. Два клана враждовали так долго, что уже забыли с чего все началось. Два вождя решили забыть свои обиды и смешать кровь. Зверь Стархедве был слаб. Шаманы легко его усмирили. Или решили, что усмирили. Сказали что все будет хорошо. И действительно. Признаки его… одержимости ушли. Совсем ушли. Ты ведь знаешь, такое тоже иногда бывает… — Горестно опустив уголки губ красавица со вздохом оправила косу и нервно потеребив завязки бисерного пояса покачала головой. — Со временем, ему разрешили вернутся обратно. Жить длинном доме. Со временем все начали забывать что в нем сидит зверь. Он был сыном вождя. Или ярла как вы это называете. Красивый и богатый жених для союзников… — Майя на мгновение замолкла. — Свадебный пир закончился, все легли спать, а для молодых настала первая брачная ночь.
— И он не сдержал зверя.
— Да. Кирихе прикрыла глаза. — Он сказал, что они друг друга не любили. Совсем не любили. И начали ссору сразу же как оказались наедине. А он слишком… слишком разволновался, и потерял контроль… Сорвался и разорвал свою невесту на куски. А потом взял меч и убил почти всех гостей. Глава клана не смог поднять руку на собственного сына и его изгнали. Он жил в лесу почти полгода. Понял что сходит с ума от одиночества. А потом решил идти на юг. В Ислев.
— И встретил тебя.
— И встретил меня. — Эхом повторила Кирихе. Глаза женщины затуманились от воспоминаний. На губах расцвела улыбка. — Мы были молоды и верили в лучшее. У нас… У нас все было по-другому. Мы… Научились быть вместе. Хассис и наговоры помогли лучше, чем руны шаманов. А больше всего ему помогала наша любовь. Он отказался от своего родового имени и взял мое. Он принял веру в создателя. Я ушла за ним из города. Мы завели хозяйство. Я торговала травами, лечила скотину, снимала порчу и сглаз, учила детишек читать и писать, а он. Он… охотился. Был самым лучшим следопытом по ту сторону вала. Не было такого зверя, что он не мог бы выследить. В конце концов, лорд сделал его своим егерем. А у нас родилась дочка.
— Так не бывает. — Покачала головой великанша. — Просто не бывает. Двусущные носят в себе пробужденную золотую кровь. И дети рождаются только если оба родителя с золотой кровью.
— Я знаю, Сив. Что бы не говорил Роджелус, я неплохо разбираюсь в природе человека. Получше большинства медикусов. — Травница слабо улыбнулась. — Но случилось чудо. Я отяжелела. Мы оба посчитали это милостью Великой матери. Знаком, что мы все делаем правильно. Пять лет счастья… А потом… Губы вдовы задрожали. А потом ее… убили. Наш барон не ладил с соседом. Шила… Я отпустила Шилу собирать ромашки. Иногда я думаю, что ее просто не заметили. Стоптали конями и поехали дальше. И Стархедве… — Сжав кулаки Майя чуть слышно всхлипнула. — Его зверь проснулся. Он убил двух рыцарей и больше десятка дружинников, пока его не… — Тяжело вздохнув, женщина покачала головой. — Его искололи пиками, а когда он больше не смог сопротивляться… разорвали конями. Прямо посреди ромашкового поля. Наш барон не стал мстить. Более того принес извинение соседу. И… отдал ему… меня. В качестве извинений. Какими бы не были распри, Стархедве посмел поднять руку на благородного. — Утерев выступившие на глазах слезы Кирихе выдавила из себя улыбку. — Но я оказалась сильнее чем они думали… я сбежала. Сбежала сюда. За стену. Знала, что здесь не будут меня искать. Думала, что так будет легче.
— Но ты все равно боишься. — Глухо проворчала дикарка и резким движением подхватив со стола кружку принялась поглощать ее содержимое большими глотками.
— Да. — Глухо выдохнула Кирие и резким движением одернув рукава платья ссутулилась на скамье. — Я боюсь. Очень боюсь. Знаю, что барон мстителен. Знаю, что никто за меня не заступится. Никогда не заступались.
— Бесовы южане. — Сочувственно протянула разглядвающая оставшиеся на кружке следы краски великанша. — Гребаные благородные.
— Прости, Сив. — Резко встав со скамьи женщина подошла к дикарке и осторожно положила руку ей на плечо. — Прости, что все это на тебя вывалила. Я не хотела утомлять тебя своими россказнями.
— Э-э-э… — С удивлением взглянув на лежащую у нее на плече ладонь, северянка подняла взгляд на лицо женщины. — За что извиняешься? Я ведь сама спросила…