— Да, господин… С хрустом размяв толстую словно опорная свая моста шею, Дорди сжав могучий кулак подняв голову к небу раздул ноздри, с наслаждением вдыхая в себя запахи леса и жизни. Близкой, ни о чем пока не подозревающей, прячущейся в деревянных скорлупках домов жизни. Той жизни, что скоро он сможет принести в дар своему хозяину. Той жизни что так будет приятно оборвать. Сначала это село, потом остальные. Да. Он знал, что будет дальше. Сначала смерть и боль, потом покорность и повиновение. Слабые напитают сильных, а потом… Потом Алый хор пройдет стальной косой над этой землей. Хозяин всего золотого голоден. Он слишком долго спал. Но скоро все изменится. Скоро, совсем скоро…
Неожиданно на поляну обрушился очередной порыв ветра. Но не ледяного. Горячего. Горячего словно жар горна, горячего словно дыхание проснувшегося огненного великана, что живут глубоко под землей, горячего, будто сам воздух расплавился от жара. Дорди пошатнулся и удивленно взрыкнув выставил перед собой кулаки. Он чувствовал силу. Силу не меньшую чем обладал хозяин. Чужую силу. Враждебную силу. Ну что же… Сейчас он это остановит. Да-да остановит. Никто не сможет противостоять ему, сыну Бога! Сейчас…
«Isela»
Копыта. Черные тяжелые острые. Острее обсидиана, тяжелее чем сами горы, чернее ночи. Пылающие во тьме золотом, глаза. Бычий кашель и собачий вой. Крик раздираемого волками оленя, шипение и вой потерявшей детей матери-кошки. Треск впивающихся в плоть ветвей. Шуршание панцирей кишащих в гниющей плоти жуков.
По поляне снова прошел порыв раскаленного ветра. В лесу что-то треснуло, с шумом обрушилось. А потом снова раздался громкий хруст, колени Дорди подогнулись и могучее тело осело на землю грудой искореженной плоти.
«Ngeyami»
— Нет! — С ужасом чувствуя как стремительно уходит из него только что полученная сила Дорди упал на колени. Его новое тело, могучее сильное, красивое в совершенстве своего предназначения, тело, навалилось на него нестерпимой тяжестью. Острые осколки костей прорвав кожу встопорщились багровыми шипами агонии. Раздавленные мышцы сокращались в конвульсиях, разорванные жилы фонтанировали гноем и кровью. Стиснутое смятой грудной клеткой сердце дало сбой. Воздух с шипением вышел из проколотых легких. Знаки на боках и спине вспыхнули рдеющими угольями. Запахло паленой плотью. — Нет!
«Uwuss. Abafile kufanele bahlale befile…»
Небо разорвал раскат грома и комель дуба взорвался засыпав поляну горящей щепой.
— Нет… — С трудом повернувшись на бок, не обращающий внимания на проткнувшие плоть осколки дерева и переломанные кости, льющие изо рта и носа потоки кровавого гноя Дорди собрав последние силы воздвиг себя на колени и развернувшись к сгустившейся у границы поляны тьмы выдавил из себя хриплое сипение. — Нет. — Прошептал стремительно усыхающий гигант и выплюнув остатки зубов скорчился на покрытой кровью, содержимом кишечника и тлеющими щепками траве.
«Munye kuphela umnikazi walo lonke igolide»
«Острые рога пронзающие небо, распятые, корчащиеся на ветвях тела, режущий плоть ветер, окровавленные разбитые черепа раззявившие рты в беззвучном крике»
— Нет… — Беззвучно прохрипел Дорди. — Нет.
«Yebo».
Бока несущегося во весь опор коня ходили ходуном. Стук копыт врезался в уши раскаленными кинжалами. Перед глазами мелькали ветви деревьев.