Во мрачной тьме полностью

- Вот всегда так… - Вертер вздохнул и выудил из подсумка рационную плитку, чья исключительная питательность и бесконечный срок хранения могли соперничать только с неимоверно мерзким вкусом. Оно подозревал, что это не было упущением со стороны разработавших рецепт механикусов, не придававших значения подобным мелочам, а сознательным шагом – чтобы только очень голодный человек мог это съесть. Так или иначе, он отломил кусочек, торопливо забросил его подальше в рот, стараясь не коснуться языком, и тут же торопливо запил водой из фляжки. Рвотный позыв сжал горло, но ощущение быстро прошло.

Его товарищи (и когда он начал думать о них именно как о товарищах?) последовали примеру, морщась от отвращения и смывая гадкий привкус с языка водой. На балконе собрались все трое, и то и дело поглядывали в небо. Эти люди умели справляться со страхом, но ожидание и неизвестность подтачивали волю. Молчал вокс, небеса оставались темны. Вдобавок, стали сгущаться тучи, закрывшие собой звезды. Еще через полчаса на землю упали первые капли дождя.

Неслышной тенью рядом возникла девчонка-эльдар. Найденные камни душ она сложила в сумку, которую повесила через плечо. За кожаный пояс она заткнула меч, подобранный рядом с телом одного из родителей. Не меч даже, а прямой палаш с односторонним лезвием, сделанный не из металла, а из чего-то похожего на кость. Но не нападала, а просто присела рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы казаться частью компании. Вертеру казалось, что он ощущает бушующую в ней бурю чувств, которая искала выхода. Горе и отчаяние, вызванные смертями родных и соседей, ненависть и ярость, направленные на захватчиков, страх перед чужаками mon’keigh, известными своей ненавистью к ксеносам – настолько яркие эмоции, испытываемые психоактивным существом, обжигали почти физической болью. И искорка надежды, пульсирующая в унисон с сердцем последнего родного существа, все еще лежащего в беспамятстве после грубого лечения.

- Не думала, что закончу вот так, - нервно заметила Алисия. – В таком месте. В таком обществе…

- Только не говори, что надеялась умереть в собственной постели в окружении внуков, - проворчал Джей. – Я что-то с трудом представляю тебя почтенной матроной.

- Заткнулись оба, - прошипел Вертер. – Я не умру ни сегодня, ни завтра. И вам не позволю. Никому…

Невыносимо медленно тянулось время.

Дождь продолжал лениво накрапывать, и ночь становилась все темнее.

С каждой минутой росло давящее ощущение. Что-то огромное и злое плыло в небесах, и тучи милосердно скрывали его от глаз людей.

Вертер тоже вглядывался в темноту, и сам не понимал, что жаждет в ней разглядеть – спасительные огни челнока, или же вспышки, предвещающие приход врага. Он просто хотел, что бы это удушливое ожидание, наконец, закончилось. Он…

…пронзал темноту взглядом черных, лишенных склеры и радужки глаз. Странная прихоть Отца, одарившего девятнадцатого сына тусклой и мрачной внешностью. Словно Он решил помочь ему еще лучше скрываться в тенях.

Истваан-5 горит, и лишь огни пожаров разгоняют мрак. Боль и ярость терзают его сердце, ненависть кипит в груди, требуя выхода. Тысячи, десятки тысяч мертвых сыновей взывают к отмщению. Гнусное предательство требует кары.

Он сгущает тени вокруг себя, и в своих массивных доспехах двигается бесшумно и незаметно. Следом за ним неслышными призраками скользят Мор Дейтан, в чьих сердцах бьется тот же гнев.

В долине пылают огни, и безумные звери, некогда бывшие космодесантниками легиона Пожирателей Миров, терзают трупы. Они отсекают головы, сдирают с них кожу и складывают освежеванные черепа в пирамиды. Ненависть вздымается, но волевое усилие подавляет ее. Еще рано.

Мор Дейтан занимают позиции. Те, кто вооружен дальнобойным оружием, залегают так, чтобы простреливать всю долину. Бойцы ближнего боя ползут по земле, уже держа наготове клинки. Они ждут лишь слова своего повелителя, чтобы обрушить смерть на предателей.