Любая манипуляция с варпом – всегда риск, и псайкер рискует чем-то намного большим, чем просто жизнью. Особенно, когда речь идет не о телепатической связи или прорицании, а о наложении проклятия. Проклятие намного опаснее простой психомолнии, ибо не формируется чистым и простым выбросом ярости, а сплетается из убийственных намерений, холодной ненависти и коварства. Именно это и собирался проделать Герман, извлекая из памяти самые тайные летописи и исследования, посвященные войне против Железных Людей и победе над ними. Священными литаниями стойкости он придавал воспоминаниями форму и направление, псалмами Шестнадцати Универсальных Законов, переведенных с лингва технис на готик, ковал из гнева Императора в его аспекте Бога-Машины отравленный клинок, что поразит поддавшийся скверне механизм.
Последним движением мысли он вложил в проклятие собственный гнев, чтобы дать ему движущий импульс. Психическое копье поразило машинный дух «Громового ястреба», и пусть его мощи не хватало, чтобы причинить прямой ущерб, но дальше оно действовало самостоятельно, рассыпавшись на бесчисленные фрагменты, что забивали собой механизмы, будто песком, и испускали бессмысленное бормотание, сводящее с ума системы наведения…
Герман открыл глаза ровно в тот момент, когда десантно-штурмовой корабль снова пронесся над их укреплением, но теперь тяжелые болтеры молчали, а в реве двигателя отчетливо проскальзывал болезненный кашель и стук. Приглядевшись слезящимися глазами, псайкер понял, что от одного из двигателей машины идет черный дым.
- Получилось? – прохрипел он. – У нас получилось?
- У нас получилось их разозлить, - мрачно отозвался Тор, из носа которого стекала струйка крови, а белок правого глаза стал полностью красным.
- Конструкция «Громового ястреба» создана с многократным запасом прочности, - пояснил Варнак. – Нанесенные повреждения затрудняют пилотирование, но их недостаточно, чтобы вывести машину из боя. У него все еще есть турболазер, который…
- Нет. Они не применят крупный калибр, Варнак. Теперь для них вопрос чести убить нас лично, - инквизитор закашлял кровью. – Зог, старею… Сейчас предатели высадятся, но мы встретим их огнем и сталью, явим им гнев Императора.
Он вытащил из кобуры плазменный пистолет, и пробужденный дух оружия отозвался кровожадным гудением.
Герман последовал примеру наставника. Его собственный плазменный пистолет не был так богато украшен, и происходил не с Ризы, а с местного мира-кузни сектора Оринтис, но все же оставался грозным оружием.
Молчаливая Айна Майгрем забросила за спину хеллган и вытащила из одного из ящиков плазмаган. Благослови Император Варнака за его запасливость и заботу об арсенале...
Сам Варнак держал перед собой огромный двуручный топор с лезвием в виде половины шестеренки, и испускал неровное гудение бинарного канта, что наполнял турели «тарантул» и уцелевших боевых сервиторов резвостью и яростью. Его оружейные механодендриты, оканчивающиеся неведомыми орудиями, названий которых Герман даже не знал, угрожающе топорщились.
Брат Герион отсоединил магазин своего болтера и вставил другой, судя по цветовой маркировке, снаряженный бронебойными болтами «кракен».
- В чем ужас смерти? – вопросил Ультрадесантник и тут же ответил сам. – В том, что наше дело останется незаконченным. В чем радость жизни? Умирать со знанием, что дело закончено! - он возвысил голос. – Наша могила вырыта здесь, на земле чужаков, и мы не подведем Императора, ибо неудача страшнее смерти! С отвагой мы преуспеем и с честью превозможем! За человечество и во имя Его!
- Боевой брат, вы не думали стать капелланом? - спросил его Герман, поддавшись порыву отчаянного веселья.
- Меня звали в реклюзиариум лет сто назад, но мне не очень нравится черный цвет, - ответил Герион и устрашающе расхохотался.
«У них есть чувство юмора, - подумал дознаватель удивленно. – Воистину бесконечны чудеса Вселенной».
Они услышали врагов прежде, чем увидели.
Безобразная какофония разорвала ночь, разом перекрыв шелест травы и шум дождя. Оглушительный рокот, скрип, скрежет, вой и визг одновременно – вот что следовало впереди Ангелов Экстаза. Высокочастотные модуляции этой исторгнутой варпом симфонии впивались в мозг, мешая целиться, видеть и даже просто думать. Низкочастотные резонировали с внутренними органами, вызывая тошноту и иррациональное чувство паники.
Герман стиснул зубы и опустился на одно колено. Эту психосилу он знал намного лучше, чем «машинное проклятие», ее оттачивал до совершенства любой псайкер, имеющий хоть какой-то талант к дисциплине телекинеза. Ее не требовалось творить с нуля, достаточно активировать гипноиндуцированные мыслешаблоны и взять из варпа столько энергии, сколько удастся удержать внутри разума.
Миг – и вокруг агентов Инквизиции возникла мерцающая золотистая полусфера «психического барьера». Какофония не стала тише или приятнее, но ее пагубное влияние было отсечено.
- Спасибо, Герман, так и держи, - ободряюще сказал Тор. – А теперь отправьте этих тварей обратно в преисподнюю.
