Маме хочется внимания других врачей, а все специалисты, с которыми мы общаемся, в один голос твердят, что надо делать операцию. Ей перестает хотеться разговаривать с кем-либо и очень хочется быть на улице, а ноги не несут.
Школа у детей заканчиваться. Несмотря на пропущенные три недели с начала ковида, она не растягивается на лето и завершается к середине июня.
Лето — самое прекрасное для меня время года, особенно тут, где мы живем. Всё цветет и благоухает, зелень радует глаз, горы манят, реки и озера приглашают освежиться. Несмотря на то что финансы на отдых ограничены, мне очень хочется сделать какие-то, хоть небольшие, поездки с детьми, которые можно будет потом назвать отпуском и оставить в памяти как положительные воспоминания.
Я заказываю семейную поездку в горы в центр Горного Клуба Аппалачей в июле. Мои нервные дети часто принимают то, что мне кажется положительным и приятным, в штыки, они не любят изменений, но после карантина они тоже рады куда-нибудь съездить.
Я изо всех сил стараюсь создать маленькие моменты, когда нам всем хорошо. Они помогут мне в будущем. В середине августа мы решили поехать на побережье Массачусетса — в Салем и Глостер. Хоть Портсмуте у папы и есть океан, это всё равно беспроигрышный вариант для отдыха. И это будут новые неисследованные городки и пляжи. На этом наши летние планы заканчиваются. Когда я езжу в Портсмут, отвозя детей к папе, остаюсь у друзей на денек-другой погулять возле океана и покупаться. Хотя в океане это больше выглядит как моржевание — с криком в воду и тут же, с еще большим криком, из воды.
Поездки, которые я сейчас заказала, дороговаты для моего растворившего бюджета. Но это тот случай, когда очень хочется и надо сменить обстановку и покататься с детьми. Я уговариваю себя, что я справлюсь.
Убегание от проблем — моя стратегия. Я набираюсь сил в путешествиях и быстро выдумываю планы на эту тему. Стараюсь с детьми куда-то ездить, хоть с ними неудобно и у них совсем другие интересы. Мне легче переносить тяготы, когда я перемещаю свое тело в пространстве. Особенно если это пространство имеет какой-то водоем. Океан — вне конкуренции, но горы тоже хороши. Отсутствие контроля во многих сферах жизни направляет мою силу воли в те места, в которых я могу принимать решения, например поездки. Похоже, я очень контролирующая личность, хотя с моими-то домочадцами контроль неосуществим. Попытки контроля сливаются в тревожную суетливость. От нее страдает мое тело, а физическая активность — это лучший способ спускать напряжение. Физическая энергия сгорает при лазании по горам и долинам, а это значит, что пропорционально стрессу мне надо облазить много гор и полей. Потянет на карьеру альпиниста. Интересно, альпинисты бывают неврастениками? Проверить не удастся.
Глава 15
Жизнь среднестатистических людей, коими мы являемся, подразумевает взаимодействие с государственными системами. Дожив до среднего возраста, я набралась опыта обращения с системами, и они со мной. Системы в этой стране отличаются от тех, в каких я выросла, и поэтому, даже при наличии жизненного опыта, я часто чувствую себя младенцем, удивленно тыкающим пальцем в пространство.
Как и положено в порядочной псевдодемократической стране, системы патриархально доминируют над личностью. Я последнее время бодаюсь с медицинской и образовательной системами. Они меня не жалуют. Разобраться в сложных ступенях лабиринта решений помогает нулевая подготовленность младенца и зашкаливающая мотивация. Я привыкла решать свои задачи и потому удивляюсь, почему процессы двигаются настолько медленно.
Мои дети варятся в образовательной системе. Она приспособлена только под самых средних и примерных детей, коими мои не являются. Лора подчиняется поверхностно, сдерживает себя, а потом после школы срывает свою сжатую компрессором воли энергию на близких. Вася вообще не приемлет системные требования и бунтует. Для таких детей ответом может быть кропотливая и долгосрочная работа с психотерапевтами, но дети не готовы работать, да и специалистов днем с огнем не сыскать. А мне хочется импульсивно всё и сейчас, даже, может быть, вчера — и детям, и маме.
Я пытаюсь перекрыть пропасть между тем, какие они, и тем, что подходит системе, собой. Нетрудно догадаться, куда это приведет. Делаю я это, конечно, из довлеющего чувства вины. Чувствую себя виноватой из-за того, что они живут со мной в разорванной семье и не видят папу, что хожу на работу, когда большая часть их сверстников имеют хотя бы одного незадействованного родителя-водителя дома на хозяйстве.
