Получила результаты психологических тестов от Ани. Лучше не комментировать, чтобы не наполнять новым негативом пространство. Рыдать и плакать. Кто ищет, тот всегда найдет проблемы на свою голову. По поводу Лоры я не удивилась. Оценка ее состояния схожа с моей. Ее комплекс неполноценности и неуверенность в себе удобно расположились в психике и могут испортить ей жизнь. Вытянуть себя из этой ямы сможет только она сама — когда захочет. Несмотря на мое пламенное желание, я не могу ей помочь. Можно привести коня к воде, но заставить его пить не получится. Тут надо остановиться и признать, что я делала всё возможное и невозможное, чтобы ей помочь, пожалеть и похвалить себя, а не отдаваться по привычке коршунам вины.
С Васей всё гораздо хуже. Даже не уверена, что подобное заключение стоит читать родителям при том, что оно справедливо. Диагноз — эпилептоидная эксплозивная психопатия. Его психотип не пластичен и сформирован, изменениям не подлежит. Прогнозы на будущее, мягко говоря, настолько печальные, что одни вздохи. Итог — за что боролись, на то и напоролись. Мои подозрения, сомнения, волнения по поводу детей материализовались в написанное на бумаге и проверенное профессором, от всего этого уже не так легко отмахнуться. Начиналось с того, что Аня была моим помощником и союзником, а закончилось тем, что с ее помощью я выкопала себе новую «неразрешимую» яму. Сливаю туда, в бездонную пропасть, и поддержку, и свои силы.
У моих детей своя жизнь и судьба. Я делаю много невозможного для них и во имя их, так как считаю их судьбу своим личным поражением. Как холодный отрезвляющий душ возвращается мысль: «Со мной так нельзя». У меня своя жизнь. Чего же я хочу для себя? Как все люди — любви, покоя, достатка и здоровья? Звучит подозрительно просто, как всё гениальное.
Я благодарна своему телу за то, что не сломалось на этих «американских горках». Сплю я плохо, хотелось бы научиться расслабляться и отдыхать. Как в Шивананда-йоге, минута шавасаны после каждых двух поз. Учусь. Хочу отпускать проблемы по мере поступления, а не пытаться спасти мир. Хочу найти человека, с которым можно было разделить эту бурную захватывающую жизнь. Но даже не позволяю себе мечтать о таких вещах. Я в бесконечном беличьем колесе чужих проблем. Что же должно произойти, чтобы я с этого колеса соскочила? Когда я буду жить свою жизнь? Мне кажется, как в молодости, что скоро эта фигня закончится и дальше будет что-то главное. Чем дальше я живу в этом ожидании чуда, тем дальше это чудо отходит от меня, и пространство заполняется ненужными и невыполнимыми задачами. Проблемы моих детей выглядят для меня важнее своих. Это и есть мой камень преткновения. До тех пор, пока я не буду считать свою жизнь важной, она не будет важной для других. Пока она не является приоритетом для меня, не будет и для других.
Легче сказать, чем сделать.
Неделя без Васи успокаивает меня. Размеренный ритм работы и никакого котячьего писка или эксцессов. Центр помощи пожилым обещает присылать женщин-помощниц. Мама продолжает отбиваться и кричать, что ей надо в Лондон. То, что в Лондоне не только нейрохирурги, но и никто другой ее не ждет, маму впечатляет мало. А на моей территории идея о том, чтобы приучить маму не зависеть от меня, — утопия.
Мы с Аней разобрали заключения по тестированию и обсудили возможные изменения, которые я могу сделать в рутине своих детей. Насчет школы для Васи вывод схожий с моим: нужно организовать другое обучение. Интернат с сильными мужскими ролевыми моделями, так как папа еще та модель. Нужны мануальные навыки, животные, сверстники, музыка. От меня он уже ничего не возьмет. Такое впечатление, что я опять бьюсь в закрытые двери. Он слишком мал для ремесленных школ, а его полное нежелание что-либо делать — антидот к моим стараниям, так как заставить его нельзя.
Наша местная школа присылает всевозможные оповещения по поводу начала учебного года. Они остаются в онлайн-формате, и пока атлетические секции не будут соревноваться, но тренироваться можно. Васина старая футбольная секция с тренерами-родителями объявляет набор, но Вася охладел к футболу и приказал мне его не записывать.
Лора всё так же не может бегать, да и не хочет. Ее интересует социальный успех, и если она не может всех переплюнуть в спорте, то выбирает не заниматься.
Так как я уже подзабыла о страстях с департаментом семьи и детей, мне напомнили. Пришло письмо от них, что на меня открыт новый кейс. Они не имеют права сообщать, кто им настучал, но это был мой бывший муж — потом сам признался. Они хотят прийти и беседовать со мной с детьми, отделаться от них нельзя. Неразумно сопротивляться, у них есть неограниченная власть и право забирать детей.
