Ветер не угонится за Васей после того, как этот человек выйдет за порог.
Я получаю звание скандалистки, и на мои жалобы больше никто реагировать не будет. В больницу путь отрезан.
В этот вечер Вася бегал с веревкой в темноте и искал дерево, на котором хотел пристроить петлю. Я позвонила Нику. Тот приехал, погонялся за Васей, поговорил с ним, веревку я забрала. На следующий вечер он стащил огнеупорный сейф с таблетками в гараж и намеревался разбивать его молотком, но я вмешалась и отобрала.
Суд назначен через три дня. Нам кровь из носа нужно найти место в больнице. Гуглю возможные варианты. Педиатр рассказывает, что только одна частная клиника в Нью-Йорке не нуждается в рекомендации от центра, который меня отшил, и я звоню туда каждые пару часов в течение двух дней. Говорят, что пока всё занято, но надо продолжать звонить, место может открыться в любой момент. Вася днем понимает, что он безумствует ночью, а остановиться не может.
Вечером он пришел домой относительно не поздно, полный благих намерений. Я хотела поужинать с семьей, но тут вырубается электричество из-за грозы. Дом погружается в темноту. Вася выскакивает в темень на улицу смотреть, где порвались провода, и носится по темной улице со своими друзьями. Я начинаю терять ощущение почвы под ногами от того, что день с ночью настолько разные. Этому безумию нет конца. Ночь проходит, хотя Вася спал мало — не мог угомониться.
Утром продолжаю свои попытки дозвониться в клинику.
Пару недель назад я заказала луковицы нарциссов. Они пришли по почте, и, так как это мой выходной день, я хочу их посадить. Это занятие успокаивает и заземляет меня. Сорняки к октябрю сами завяли и закончились, а моя тревога еще цветет, и ее нужно закапывать в землю.
День выдался тихим, теплым и солнечным. Я решила, что сегодня у меня всё получится. Утром объяснила Васе, что мы едем в психиатрическую больницу, где ему помогут. Он обещал мне не смываться.
Провела утро в саду, медитативно засовывая луковицы в землю, как в замедленном кадре. Думала о весне, тепле и первых ярко-желтых цветах на клумбе. Мне достался дом со всеми цветами и со множеством нарциссов на бывшей овощной грядке. Но на клумбе их нет. Я это изменила.
Коробка от луковиц стала пустой. Я позвонила в клинику снова, и мне дали добро. Сказали приезжать к вечеру, инструктирование насчет того, что брать с собой, одежда без шнурков и веревочек. Васю нашла и объяснила ему, что нам нужно уехать через час. Собрала его вещи, позвонила в суд и отменила слушание дела, сказав о месте в больнице. Похоже, они такого раньше не слышали. В трубке зависла многозначительная пауза. Но отмазка у меня железная, и меня сняли с крючка.
Мы потихоньку отправились в путь в догорающем свете осеннего дня. За полтора часа опустилась бархатная тьма. Нас очень спокойно регистрируют, беседуют, собирают семейную историю. За Васей приходит молодой человек и уводит его в корпус для детей. Я в слезах еду домой. В эту темную ночь я заснула с облегчением.
Лора тоже расслабилась. От Васиных выходок она заражается моим напряжением и нервничает. Приходит пообниматься ко мне в кровать, и мы валяемся, наслаждаемся тишиной и покоем. Моя мама, конечно, делает меня злодейкой: «Упекла ребенка!»
На другой день я разговариваю по телефону с женщиной-врачом. Она опять выспрашивает у меня в семейную историю. Предлагает новый диагноз: DMDD — расстройство дисрегуляции дисфункционального настроения. Недавно придуманный диагноз связывает семейную историю психических заболеваний с экстремальной раздражительностью, злостью и частой взрывной агрессией. Выписали ему психотропное лекарство «Сероквел». Я почитала про это лекарство и его страшные побочные действия, особенно увеличение суицидальности вначале. Успокаиваю себя, что они знают, что делают. В списке также набор веса, сухой рот, затуманенное зрение, замешательство, головная боль и головокружение, сонливость, возможны эндокринные заболевания. Нехилый букетик симптомов. «Воспитатели» в больнице затребовали Васин компьютерный пароль для школы. Кое-какие классы он посещает. В остальное время у них проводится групповая и индивидуальная терапия, свободное время, прогулки на воздухе.
Разговариваю с Васей каждый день, и он звучит довольно спокойно, немножко пришибленный, но не жалуется.
Со школой веду переговоры насчет еще одного совещания. Фактически Вася завалил все предметы, и четверть заканчивается. Школа обязана обучать, я надеюсь, что им станет очевидно, что не получилось. Педалировать меня и рассказывать мне о моих обязанностях не помогает ребенку. Госпитализация — это большой козырь в переговорах со школой. Как я поняла, единицам удается попасть в больницу. Я не оставляю идею о терапевтической школе. Дату собрания назначают в начале ноября. Больничная администрация начинает говорить о выписке — детей держат максимум десять дней. Мне странно, что так быстро должна излечиться психика, но не поспоришь.
