Пройдя вдоль реки, я направлялась к центру Бостона — туда, где находился магазин Трейдер Джоз. Хотела купить там себе салат, но больше всё же хотела пройтись по Бостону. Люблю этот магазин. Я отошла от реки и зашла в бывшие шумные и забитые толпами людей улицы. А там почти загробное спокойствие, никого нет. Город опустел. По улицам проносится ветер, перекатывая случайную бумажку по тротуару, редко где прохожие. Есть несколько заколоченных досками витрин магазинов, как в фильмах о войне. Магазины не работают. А что я ожидала? Разгар пандемии. Я не могла себе представить такого вида Бостона. И сейчас аватарка Бостона в голове обновилась. Люди не ходят на работу и, соответственно, не ходят по магазинам. Экономика подорвана не только в моей отдельной взятой деревне. Трейдер Джоз не разочаровал, открыт, миленький! Есть и продукты, и покупатели. Я возвращаюсь с салатом и супом назад к своему ребенку в больницу.
Радостных новостей нет, чудеса переносятся на завтра. Мне от прогулки стало легче, а Вася — чернее тучи.
Вечером детям в приемном покое положены развлечения. Пришла специальная тетушка, открыла потайной шкафчик, в котором лежали DVD, айпады и видеопроигрыватель. Были еще карандаши, фломастеры и блокноты для рисования, еще какие-то игрушки. Васику ничего не мило, кроме телефончика. А я решила не отказываться от приятностей и вместо своего ребенка воспользовалась услугами «развлекательницы». Выбрала посмотреть фильм, который еще не видела — новый «Frozen-2»! Два часа ухода в сказку и удовольствие. Я только с маленькой Лорой смотрела такие фильмы, и то не полностью, урывками. А тут — не отвлекаясь и лежа на Васином топчанчике на бочку. Вася пустил меня прилечь, а сам сидел на стуле. Тело ныло от бессонной ночи, и полежать было очень приятно. Тетя-фея к восьми часам забрала фильмы и проигрыватель и заперла в шкафчик — и ночь пришла в приемный покой. Началась опять беготня с сиреной и включенный электрический свет. Уголочек обещали после трех часов ночи, если не объявятся другие претенденты. Один глаз спал, другой следил за невероятно медленно ползущей стрелкой часов. Вторая ночь в коридоре на стульях уже намного жестче, чем первая. Голова скатывается на грудь или в сторону, и сна нет.
Думаю о Лоре. Она волнуется, тоже не спит и хочет знать, когда я вернусь. Я бы и сама хотела это знать. Подводя итоги за два дня: мы залечили трещину в пальце и сошли с «Сероквела» без последствий.
В новом диагнозе Васи тревожным звонком является дисрегуляция. Та самая легкая замена дня ночью, с которой я боролась многие месяцы, и еда не вовремя. Сбиваются биоритмы, и происходят гормональные изменения, а с ними — болезни. Опаснее дисрегуляции — друг Картер. Он сбивает всё, не только биоритмы. В его присутствии у Васи отключается здравый смысл, и его несет. Если нам в этой больнице ничем не помогут и отправят или мы сами уедем домой на следующий день, я смогу работать в этих двух направлениях.
До трех часов прошла вечность, но нас закатили в уголочек, и мне достался второй стул. Мой ночной надзор помог Васе — я остановила медсестру, которая хотела разбудить его среди ночи из-за какой-то ерунды. Он еле заснул в этом хаосе.
«Сероквел» не принимает в тех пор, как мы зашли в эту больницу. Мне предложили на выбор альтернативные лекарства, и я, посоветовавшись с гуглом, выбрала «Клонидин» — препарат от высокого давления, который дают гиперактивным детям. Всё меньшее зло, чем психотропные лекарства. И от этого мне спокойнее. Ничего плохого с ним не произошло пока, и побочные действия незначительные.
Утро отмечается новым переездом в коридор. Опять никаких положительных новостей насчет койкоместа, но надежда и намеки, что к обеду что-то появится. По натоптанному маршруту принесла еду. Хлеба на завтрак не было, были оладки, которые Васик поковырял. Лебедей угощать нечем. «Как Ленин в тюрьме», — подумалось мне, и я стала заниматься организационными вопросами со своего телефона. Написала письма-отчеты всем, кому нужно было написать о том, что мы в больнице. Школа — первая в этом списке, чтобы не считали прогулы. На работе случилась неприятность. Мой рабочий банковский счет взломан хакерами. Деньги заморожены, и мне надо явиться лично, чтобы началось расследование. Соответственно, не могу платить людям зарплату и оплачивать счета. С этим надо будет разбираться уже из дому.
Пошла снова прогуляться к речке, и зарядил мелкий, но обещающий стать крупным дождик. Дошла до лебедей, помахала им ручкой и бегом назад уже под довольно сильным дождем.
Вместе с дождём накрывает и меня, рыдания прорываются из груди. Я так долго держалась… На меня опускается ощущение безысходности. Сколько можно сидеть в этой больнице без ответов и в коридоре? Бессонные ночи и общая усталость пробивают мои защитные реакции. У Васи настроение бродит от мрачного до очень мрачного. Периодически он отвлекается с моим телефоном. Телефон — миниатюрный филиал Смольного, искусно упакованный в виде андроида. Он работает за троих — отдавать надолго не могу.
