Я приехала в больницу немного раньше, чем скорая помощь, и, найдя вход не с первого раза, пошла регистрироваться. Подписала кучу бумажек, побеседовала с социальной работницей. За это время Васю доставили, но мне сообщили, что встречаться с родителями у них не положено. После завершения регистрации окинула печальным взглядом казенные стены и вышла. В больницу пускают раз в неделю в родительский день, и он не сегодня. Опять разрыдалась. За что боролись, на то и напоролись. Отправилась рулить домой еще три часа под дождем. У мамы был назначен визит к нейрохирургу, и я его перенесла.
Дома нашла в почте интересную вещь — свою открытку из музея еще с зимы. Из-за пандемии открытки выслали не через шесть месяцев, а позже. Уже опять почти зима. Сколько неисполненных желаний и надежд в этом письме! И насколько отличаются мои желания и надежды сейчас. Повзрослела я за этот даже не год… Что имеем, не храним, потерявши — плачем. Мне бы сейчас психически здоровых детей и конец пандемии — и больше ничего не надо! Если б знала тогда, что нужно просить на сейчас! Но тогда оно было, и я не ценила. Хотелось взбитых сливок сверху.
Еще по почте прислали уведомление, что на подходе квартира для мамы, надо назначить смотрины.
Лора, измученная разлукой, не могла нарадоваться двум вещам: что вернулась я и что не вернулся брат. Она его тихо, а иногда и громко, ненавидит. Он — источник почти всех неприятностей, не считая бабушки. Она пугает меня, когда, не стесняясь, говорит о своих испепеляющих чувствах. Мне до сих пор сложно говорить о своих чувствах, а она — локомотив экспрессии. Тормозит ее только то, что она знает, как Вася мне дорог, потому и не хочет делать мне больно.
С Васей пообщались вечером. Это клиника не идет в сравнение с предыдущей. И не частная, и не самая лучшая. То есть дурдом действительно выглядит как дурдом. Буйных гасят таблетками, но остальные кричат и не заморачиваются условностями. Толпу подростков с трудом контролируют воспитатели. Но Вася не жалуется, всё лучше приемного покоя.
Услышать о том, что не хватает дисциплины, от Васи — это очень интересно. Он ведь всю жизнь с дисциплиной борется. Рефлексия на психотерапии сделала свое дело. Смешно, но психиатра там нет. Таблетки от доктора гугла остаются актуальными. Моя иллюзия о лечении в больницах опять разбита. В больницах изолируют, меняют обстановку, гасят агрессию седативными препаратами, дают возможность отдохнуть, в частности и родителям. Из положительного — там есть медсестра, которая взяла кровь на анализ и обнаружила у него гиперлипидемию и повышенные щитовидные гормоны. Насчет липидов — неудивительно, так как у ребенка диета из пиццы. Объяснить это легко, но изменить за него невозможно. Хуже с гормонами. Прочитала, что это может означать аутоиммунное заболевание, и испугалась. Медсестра советует назначить визит к эндокринологу. Индивидуальную терапию в больнице не предлагают, групповая — в основном неорганизованная и малоэффективная. Социальная работница считает, что Вася продвигается неплохо и за неделю выпишут. У них тоже держат пациентов стандартно неделю.
Вася тихий и психически подавленный окружением. Другие лекарства ему не выписали, врачей нет. Мне жаль его, но больница с задачей справляется, и от «Клонидина» вреда нет. К выписке через неделю приедет папа и заберет его к себе. В школе маленькие каникулы на День Благодарения, и Питер вызвался оставить Васю на неделю у себя. Я довольна. Ему нужно сменить обстановку и не встречаться со своим другом.
С заблокированным банковским счетом — одна беда. После подписания всяких бумаг они начали расследование, которое занимает недели, а деньги трогать нельзя. Придется открыть новый счет в другом банке и пользоваться им. Моя кредитная история пострадала, приходится переговариваться на эту тему со всякими агентствами. Удивительно, что один из самых крупных банков в стране до такой степени некомпетентен в решении стандартной проблемы!
Мне пришел счет за медицинскую страховку для мамы. Страховка всегда была бесплатная. Начинаю звонить и выяснять, в чем дело. Оказывается, ее статус поменялся. Ей таки дали бесплатную страховку, и теперь старая страховка стала дополнительной и за деньги. Мне об этом никто не потрудился сообщить, но это очень радостная новость. Притом что физическое состояние мамы хорошее, она не готова расставаться с привилегиями больной. Она соревнуется с детьми в плане перекладывания ответственности за свое лечение и быт на меня. Не могу заставить ее записывать свои визиты к врачам, знать, в какое время и к каким врачам, что они лечат. Ей нравится жить в мыльном пузыре, где всё происходит как бы само собой, но моими руками. Я ей по много раз объясняю, чего хочу, а она не слушает и говорит, что я ворчунья и у меня скверный характер. Со стороны это выглядит, как непрекращающиеся выматывающие перебранки. Я знаю, что мной пользуются, но не знаю, как это прекратить.
