Лора в отсутствие Васи заявляет на меня права. Она плохо справляется со школой сейчас, от стресса у нее блокируется голова, отсюда проблемы, особенно с математикой. Назначила встречу в школе и на эту тему. У нее тоже есть специальный документ, обязывающий школу предоставлять ей дополнительную помощь, — форма пятьсот четыре. У нее был когда-то диагноз СДВГ, но без гиперактивности. Упоминать это словосочетание при ней нельзя, она считает его оскорблением. Надо договариваться о помощи ей, обходя слона в комнате. Говорили только с одним специалистом по образованию, не с двенадцатью, как у Васи. Форма пятьсот четыре подразумевает список ухищрений, дабы идти в темпе с другими учениками. Ей должны давать удлиненное время для тестов, дополнительное время на все задания. Раз в год этот список обсуждается и обновляется, это очень помогает процессу. Лора хочет быть взрослой и сильной и преодолевать свои трудности. А я ей опять подстилаю соломку.
Встречалась с Аней, и у нас был разбор полетов по поводу пребывания в приемном покое. Когда-то новое для меня слово «ресурс» теперь плотно вошло в обиход. Без ресурса никуда не уедешь. Без Васи отдыхаю и набираюсь сил.
Так случилось, что в эту пятницу — мой день рождения. Хотя я провела встречу по поводу Лоры в школе и тревожилась по поводу выписки Васечки, у меня был праздничный план. Около часа езды от нас есть чудесная усадьба прекрасной писательницы Идит Уортон. Женщина была необыкновенно прогрессивная. Кроме того, что она написала от руки около сорока книг и была самым высокооплачиваемым автором-женщиной в ХІХ веке, она еще занималась дизайном и вместе с итальянским архитектором написала книгу по архитектуре и устройству садов. Ее дом-усадьба в Леноксе — это образец итальянской архитектуры и садоводства. В темное время суток в нем устраивают в этом году световое шоу. Темнеет рано, и темнота — замечательный фон для фонариков. Билеты купила и на Васю, но поедем с дыркой от Васи, с Лорой вдвоем. Честно говоря, моя программа развлечений едва ли подходит Васе, ему бы надцать доз адреналина. А вот с Лорой наши интересы совпадают. Я забираю ее со школы, и мы отправляемся в Ленокс. Сначала погулять по скульптурному парку на территории Мариинского монастыря — там умиротворение. Дальше идем угощаться в историческую классическую таверну «Красный лев». На огромном крыльце стоят столики, где на открытом воздухе можно даже в пандемию закусывать без риска для здоровья.
День солнечный и даже теплый, пока светит солнце.
Официант оказывается русскоговорящим — светловолосый и молодой парень из Белоруссии.
— Чем хотите угоститься, девушки?
Я цвету и пахну от «девушек». Лора принимает то, что я считаю комплиментом, как личное оскорбление. Она терпеть не может, когда люди не замечают нашу разницу в возрасте и мою неочевидную седину и зрелость.
— А удивите нас чем-то вкусненьким и легким, закусочным! — радостно отвечаю ему.
— Она моя мама, и ей сорок шесть лет, никакая она не девушка, — бурчит Лора.
Прощаю ей, не ведает, что творит.
Официант понимающе смотрит на нас. Он принял заказ и заметил нашу динамику. Легкой танцующей походкой он удаляется. Вернувшись с вином, он щедро наливает мне намного больше, чем я ожидала от одного бокала.
Потом приносит обещанные вкусности — французский сыр, свежий багет, оливки, колбаску, виноград. Позже приносит кусок тортика со свечкой. Один годик и одна свечка — не восемь тортиков с одной свечкой, как хотел Карлсон.
Нам нравится гламурное времяпровождение и внимание симпатичного официанта. Мы угощаемся и разглядываем людей на улице — тут ходят без масок. Милый образ недавнего прошлого. Время пролетает незаметно, и темнота мягко и незаметно опускается на широкое крыльцо таверны, выключая наш человеческий телевизор. Нам надо торопиться в парк, у нас билеты по времени.
Из чернил темноты хочется к свету. Для начала фары от машины прорезают мрак, освещая дорогу. После светового коридора дороги попадаем в светящуюся палитру парковки, а за ней — в волшебство. Неоновые, фиолетовые, ярко-малиновые, желто-золотые, серебристо-белые лучи света переплетаются в затейливых узорах: шары, грибочки, звезды, колонны. Получается сад света там, где раньше был сад из деревьев и цветов. Похоже на статичные, зависшие в воздухе фейерверки. Бывший парк населен тысячами святлячков-софитов. Пятна света влекут нас по дорожкам, и мы проводим полтора часа, бродя по этим закоулкам света и тени. Возвращаемся к машине почти загипнотизированные.
Несказанное облегчение от того, что Вася уже уехал из больницы, что мне не надо волноваться о том, что случится с ним ночью, если бы был дома, о его таблетках, физическом и психическом здоровье. У Васи есть отец, который десять лет не участвовал в заботе о ребенке, но сейчас, по стечению обстоятельств, исполняет функцию папы. Он по-прежнему считает меня корнем зла, не разговаривает со мной, отказался оплатить счет за больницу, но это всё мелочи — Васечка с ним, и мне не надо им заниматься. Этот день рождения удался.
