Я не могу жить на верхних этажах, в квартирах с «перспективой и панорамным видом». Я не выношу сложносочинённое жилье. Я не люблю окна. Окна в пол не люблю особенно.
Я обожаю первые этажи, низкие потолки и малоэтажные дома. Простые, незамысловатые квадратики, где четыре квартиры на лестничной клетке, где соседи знают друг друга в лицо, где всех детей знают по именам и определённо все в курсе, кто жжёт кнопки в лифте.
Кстати, кто жёг кнопки в лифтах? Вы вообще где? Как сложилась жизнь? Очень хочется понять зачем. Тогда интересовало и сейчас не отпустило.
Знакомьтесь, Анна Павловна.
Ей было четыре, когда ушёл на фронт её папа. Единственное воспоминание: он несёт её на руках, вокзал, на спине у него вещмешок и вкусно пахнут волосы. Он не вернулся, официально – пропал без вести при форсировании Днепра.
Она была самой маленькой из трёх сестёр. Верочка и Раиса – десяти и семи лет. Они пережили войну. Но «закон о трёх колосках» не дал шансов выжить слабой от рождения Верочке…
«Сердечница была. Я-то, маленькая, уходила в поле, чтобы маме помочь, нормы хлебосдачи строгие были. Уставала она сильно. Одна с тремя детьми. Вот я то лебеды и крапивы на суп принесу, то колоски. Ругала она меня, а я всё равно собирала. Помню, пыталась оправдаться, что я их не срывала, а просто подбирала упавшие. А она всё равно ругала. Это я потом узнала, что за это расстрел полагался…»
Верочка ушла первой. За ней – Раиса. Они с мамой остались вдвоём. Так и жили.
Бабушка, когда могла, ходила в школу. Далеко. «Через поле. Вдоль речки. Не знаю, сколько там было, может, километр, может, пять. Босиком ходила, потому что туфли одни, и жалко было. А как приходила, сразу к колонке. Ножки сполоснула, надела – и за парту».
Очень хотела учиться, не хотела в деревне оставаться. В город уехала. На врача поступила.
Жила с подружкой у её родственников, угол снимала. У подружки кавалер был. Однажды он с другом зашёл забрать подружку на танцы, в парк. А друг не промах, забрал Анечку замуж.
Как восемнадцатилетняя девочка могла устоять перед красивым, чернявым, двадцатишестилетним, очень взрослым, да ещё и в военной форме? Правильно, никак. Так Черныш Аня стала Анной Павловной Кеча.
Через год родилась доча – Ирочка. Маму Анны, Елизавету Степановну, они забрали жить к себе. Благо у мужа, как у военного, была возможность вписать её в личное дело как «родственника, проживающего вместе».
Всю жизнь она была благодарна мужу за то, что они забрали маму с собой. Так они и колесили вчетвером: Запорожье, Молдавия, Белгород-Днестровский, он же Аккерман, потом посёлок Смоляниново Приморского края.
Там Аннушка маму и похоронила. Родился сын. Потом была Германия, Фогельзанг, Львов. В Москву, ближе к детям, перебрались уже в 1990-е.
Трёхсторонний обмен (может, кто-то помнит, была такая опция): женщина из Москвы хотела в Минск, к матери, а семья оттуда хотела вернуться на родину, во Львов, а они с Остапом Николаевичем – к детям, в столицу.
В нулевые сын перебрался на Кипр. Всё бы ничего, но любовь к парапланеризму привела его к длительной обездвиженности и последующей реабилитации.
Так они оказались на Кипре. Ухаживали за сыном, помогали. Жили, отогревались. Наслаждались морем и свежим воздухом. 8 марта 2016 года Остапа Николаевича не стало.
Теперь эта девочка живёт у моря. Она по-прежнему любознательна, трепетно относится к вещам, бережёт шляпку, поэтому не всякий раз её надевает, а только «по случаю»; всегда доедает заказанное блюдо, а кусочки хлеба с ужина забирает с собой.
Знакомьтесь, моя бабушка. Девочка Аня. 84 года.
Время от времени происходят события, которые заставляют переосмысливать базовые вещи в твоей картине мира.
Вот что пришло в этот раз.
Важно не происходящее. Важно толкование. Часто оно важнее самого события.
Это очень тонкий момент.
Максимально важно то, как мы воспринимаем происходящее с нами. Если с тобой происходит не то, что ты хочешь, не то, что было бы справедливо, ты начинаешь обижаться на Бога, на людей, на Мир. И тут же выходишь на траекторию, которая ведёт тебя в Королевство кривых зеркал.
Там всё те же события, те же люди – только они кажутся другими. Путаются причинно-следственные связи, возникает другая мотивация, принимаются другие решения. И со временем уже неважно, какие события и сигналы тебе посылает Мир – неправильная, отрицательная интерпретация искажает смысл происходящего. А мысли и решения, появляющиеся на базе ложных убеждений, априори неверны. И дальше, как в детстве, с кофточкой: пуговичку не на ту петельку застёгиваешь, и дальше сбивка по ряду вниз, и только когда застегнул до конца, понимаешь, что ошибся в самом начале.
