— Я свой потерял в джунглях, — ответил Дэв. — Можете обыскать. Мне врать не зачем.
— Проверьте их, — приказал полковник.
Но шестой контактор так и не обнаружился, и Рик был уверен, что исчез сендер Брато, в котором при желании можно было найти его последний вызов. Возможно, он так и значился у Егора под своим именем, и наемник не стал рисковать, а Дэв просто прикрыл. Следом за наемниками ушел капитан Бергер, буркнув себе под нос пожелание спокойной ночи. Чоу и Саттор проводили его взглядами.
— Он меня бесит, — фыркнул комендант, Рик благоразумно промолчал.
Он посмотрел на часы и тихо выругался:
— Черт.
До пробуждения Насти осталось всего несколько минут. Полковник взглянул на него, понял причину раздражения и криво усмехнулся:
— Иди. До утра еще оставим Шакалам время поиграть в прятки. Но чтобы утром был бодр и полон сил. Жду у себя сразу после подъема.
— Есть, — козырнул Рик и поспешил покинуть гауптвахту.
За Брато и его людей он был спокоен. Чоу не подпустит Бергера к группе Ястреба. Между полковником КФ и капитаном СБГ была личная неприязнь и свои счеты. Как бы это противостояние не повернулось после, но сейчас Бернард невольно выступал на стороне наемников, и это очень даже устраивало майора Саттора. Оставалось проверить карту и отправить с Демоса Брато с людьми. Их местонахождение здесь можно было не затягивать. Находки из «улья» увозили регулярно, так что на очередном грузовике найти местечко для шестерых человек было несложно. А чем мотивировать полковника, Рик знал.
Еще раз прокрутив в голове все возможные подводные камни и последствия, Саттор окончательно уверился, что за друга и его людей можно не переживать, и его мысли потекли в иное русло. Настя… На губах Рика появилась легкая улыбка, стоило представить деловитое личико профессорской дочери. А потом в его памяти всплыл вопрос Егора: «Не потерял невесту?». Майор тихо рассмеялся. Он слабо помнил, что нес под действием стимулятора. Слова сами выскакивали изо рта, едва его хозяин успевал о чем-то подумать.
— Невеста, — хмыкнул Рик.
А потом он представил, как привозит Настю, чтобы познакомить ее с отцом, и понял, что эту девушку он представил бы генералу без сомнений. Старший Саттор, если и видел подруг сына, то чаще случайно. Еще ни одна из них не удостоилась чести попасть в дом Георга и его семьи. Наверное, просто Рик никогда особо не задумывался о серьезных отношениях с тех пор, как расстался со своей первой любовью, обернувшейся диким разочарованием. А теперь был уверен, что встретил ту самую, которой мог доверить свой тыл, которая не предаст. Испытание пленом сблизило их больше, чем годы ухаживаний. Да, упускать Анастасию Прыгунову майор не собирался. Она нравилась ему до плена, после плена Саттор пришел от нее в восторг. Так что за слова, которые вырвал из его сознания стимулятор, он не стыдился.
— Невеста, — уверенно прошептал Рик.
Он легко вздохнул, наконец, найдя в себе умиротворение, и шагнул в гарнизонный госпиталь. Его встретила тишина. Даже дежурного медика не оказалось на месте, и майор поднялся к отделению, где стояли восстановительные капсулы. Здесь он достал из бокса стерильный комбинезон, натянул его, вошел в палату для восстанавливающихся пациентов и, миновав ее, оказался среди пустых капсул.
— Не волнуйтесь, — услышал Рик и, повернув голову, увидел профессора Прыгунова, рядом с которым стоял уже знакомый врач. — С ней всё хорошо.
— Бедная моя девочка, — произнес профессор, глядя на дочь сквозь стекло купола.
И Саттор остался в стороне. Он не решился помешать встрече отца, переживавшего за дочь, и переживания эти были сильны, раз человек, маниакально преданный работе, которого даже угроза жизни не могла вытащить из-под земли, стоял здесь и ждал пробуждения своего ребенка, для которого короткая поездка в гарнизон обернулась пленом, ранениями и восстановительной капсулой. Рик вдруг ощутил свою вину за то, что не сумел вернуть девушку невредимой. Обещал ей и не сумел.
Он вернулся в палату, окончательно оставив отцу право первому обнять свою дочь, но уходить из госпиталя не собирался. Ему нужно было сказать Насте то, что было важно. Не ей, только ему и его другу. И это вдруг начало угнетать Саттора. Хотелось просто обнять и сказать… Да к черту слова! Просто обнять и ощутить, что она живая, теплая, настоящая. Что она рядом. Услышать ее дыхание, стук ее сердца, звук голоса. И пусть язвит и выговаривает за безголовость и ненужный риск. Пусть шипит, как сердитый котенок — это только умиляло майора. Главное, что вернулась…
Рик медленно выдохнул, неожиданно осознав, что волнуется. Он отошел к окну, уселся на подоконник и прижал ладонь к груди, где пойманной птицей трепыхалось сердце. После устремил взгляд в темноту и застыл, прислушиваясь, но из восстановительного блока не доносилось ни звука, дверь, разделившая капсулы и палату была герметичной.
