А потом пришла тревога. Вдруг разозлится, вдруг не простит за то, что стала жертвой зверя, охотившегося на него? Он, Саттор, берег клыкастую тварь, надеясь на какую-то мифическую дружбу с ней, а в результате чуть не потерял девушку, готовую встать между ним и смертью, закрыть собой, несмотря на свою хрупкость.
— Прости, — прошептал Рик темноте за окном, черной, как волосы Насти…
А потом дверь открылась. Саттор не услышал этого, не обратил он внимания и на шаги, приглушенные бахилами. Его внимание привлекло совсем иное:
— Рик! — возглас принадлежал, отнюдь, не Насте. Имя майора произнес голос профессора, произнес сварливо и ядовито. — Это же надо! Рик!
— Папа…
— Что — папа? Папа волнуется, ночей не спит, работать не может! — последнее восклицание вышло особенно громко. Прыгунов даже поднял руку и потряс пальцем, подчеркивая значимость события. — А она глаз не успела открыть, и что папа слышит? Рик!
— Папа, перестань, — покривилась Настя. — Я тоже скучала и переживала, как ты здесь без меня. Лучше обними… — в это мгновение она повернула голову и договорила: — Рик.
— Опять — Рик?! — возмутился Прыгунов. Он взмахнул руками, словно наседка крыльями.
— Доброй ночи, — подал голос виновник взрыва эмоций в профессорском семействе, успевший подняться с подоконника.
Прыгунов посмотрел в его сторону и констатировал:
— Рик.
— Он, — кивнула Настя.
— Я, — не стал спорить Саттор. — Привет, — это относилось уже к девушке. Майор сократил оставшееся расстояние, остановился напротив Насти и спросил, заглянув ей в глаза: — Как ты?
— Хорошо, — Настя вдруг смущенно потупилась, но сразу же вскинула голову и сделала шаг к Рику. — А ты?
— Соскучился без твоего шипения, солнышко, — улыбнулся Саттор и, поддавшись чувствам, притянул к себе Настю, на миг замер, блуждая взглядом по ее лицу, а затем повторил уже совсем тихо, только для нее: — Привет.
— Привет, — ответила девушка…
— Вам тут никто случайно не мешает? — ядовитый возглас обиженного папы ворвался в это интимное сплетение взглядов, и Настя охнула.
Она виновато улыбнулась и сделала шаг назад. Саттор не стал удерживать. Он смотрел на девушку в большом стерильном халате и улыбался, ощущая себя дураком, но дураком счастливым. Профессор сгреб дочь в родительские объятья, бросил на Саттора торжествующий взгляд победителя и утянул Настю в сторону от майора.
— Сейчас переоденешься, и мы поедем домой, — говорил профессор. — И больше никаких приключений! Хватит. Набегалась уже на всю оставшуюся жизнь. Завтра вернешься к работе, она всякую дурь из твоей головы выветрит.
Профессор бросил взгляд на Саттора, и тот понял — отец ревнует.
Усмехнувшись, Рик покачал головой. Сатторы отступать не привыкли, и кому-то придется смириться и принять новую данность. Но это потом, а пока майор продолжал оставаться сторонним наблюдателем.
— Но как же ты меня напугала, бессовестная девчонка, — ворковал археолог, сжав голову дочери ладонями. — У меня чуть инфаркт не случился. Разве можно так делать?
— Папа, я же не специально в плен попала, — справедливо возразила дочь. — Нас захватили. И если бы не господин майор, мы бы, может, уже никогда не встретились…
— Даже слышать не хочу! — вознегодовал Прыгунов. — Моя девочка не может исчезнуть. — И вдруг тихо и жалобно спросил: — Ну, как я без тебя, котенок?
— Всё будет хорошо, пап, — негромко ответила Настя. — Не волнуйся, тебе нельзя волноваться.
— А ты не пропадай, и папе не придется волноваться, — вновь сварливо ответил отец и поцеловал дочь в щеку. — Переодевайся, я буду ждать тебя на улице. — Профессор посмотрел на майора: — Идемте, молодой человек. Моей дочери надо одеться.
— Господин Прыгунов, уделите, наконец, и мне свое внимание, — напомнил о себе врач, ждавший, когда буря уляжется. Археолог обернулся к Рику, но медик, не слушая возражений, повел его к выходу, попутно скосив глаза на Саттора, тот благодарно кивнул.
Дверь за профессором и врачом закрылась, и уже бывшие пациенты госпиталя остались наедине. Рик подошел к девушке и привлек ее к себе. Уместил подбородок на ее макушке и, прикрыв глаза, умиротворенно вздохнул. Ее руки легли майору на талию, и Настя затихла, слушая размеренный стук сердца в мужской груди.
— Прости меня, — наконец, произнес Саттор. — Я не сумел сдержать слова, ты пострадала.
— Ты обещал, что мы вернемся, и мы вернулись, — ответила Настя. — Ты сдержал слово. Но ты не бог, чтобы всё предвидеть.
— Не бог, — согласился Рик.
— Что с грызлей?
— Ты неплохо ее приложила, я добил.
— Хорошо, — ответила девушка. — Она бы не оставила тебя в покое.
И они снова замолчали. Рик потерся щекой о черные волосы и слегка отстранился, чтобы посмотреть на девушку. Настя подняла голову и ответила внимательным взглядом, ожидая, что хочет сказать ей майор. Но он вновь склонился к ее лицу, томительно долгое мгновение смотрел в темную глубину карих глаз, а затем шепнул:
— Похоже, я люблю тебя, Анастасия Прыгунова.
Девушка сглотнула, и с ее губ сорвалось лишь хрипловатое:
— Рик…
— Мое имя популярно этим вечером, — хмыкнул майор и прижался к губам Насти.
