Одежда для прогулок и верховой езды, включающая бриджи под высокие сапоги или ботинки, недавно дополнилась безвкусным головным убором — широкой шерстяной кепкой. Сомнений быть не может — она удобнее цилиндра, однако джентльмены с блинчиками на голове выглядят комично и не солидно.
И прекрасная половина не радует глаз. Вернулась мода на туго затянутые корсеты. К сожалению, британские леди в них выглядят не стройно, а задавленно. Их походка стеснённая, не грациозная, талия и тело над ней напоминают букву V, противоестественную в геометрической правильности. Ежели прохладная и сырая погода заставит надеть пальто поверх платья и жакета, дамская верхняя одежда созвучна тем же сюртукам; цвета преобладают тёмные и не маркие.
Только на балах и приёмах британские леди изволят одеть яркое, воздушное и даже становятся немного похожими на женщин, но всё равно страдают в корсетных тисках, не в силах нормально дышать и двигаться, говорить или отведать что-то из лёгких закусок. Как же у них должен от этого портиться характер, не без содроганья представил Паскевич.
Леди и джентльмены, передвигаясь по лондонским улицам вне экипажа, не гуляли — шествовали. Либо торопились по самым важным в мире делам. Даже выходцы из среднего класса, более того — из черни Вест-Энда, держались с высокомерным достоинством. Как же, они сплошь англичане, владельцы четверти планеты.
Однако фельдмаршал приехал сюда не ради изучения нравов, любованья высшим светом и покупки ненужного дома. Через неделю визиты принесли плоды. Некий джентльмен передал приглашение встретиться по чрезвычайно деликатному и щепетильному делу.
Сэр Вильям, третий баронет Кунард и управляющий отцовской компанией «Кунард Стимшипс Лимитед», произвёл впечатление тёртого жизнью человека, несмотря на относительную молодость — неполные тридцать лет. Он решительно не походил на выходца из родовитой британской знати, имеющей предков чуть ли не от короля Артура и рыцарей круглого стола. Напротив, баронет явил собой типичный образчик новой формации, когда семейный бизнес, основанный на предприимчивости, а не на привилегиях, приносит изрядный капитал. Титулы даруются или покупаются позднее, порой ими больше дорожат, нежели доставшимися по наследству и безо всякого труда.
Отсутствие врождённого аристократизма сказалось у сэра Вильяма в ношении одежды. Приличный костюм из дорогой ткани сидел мешковато, галстук норовил вздыбиться, словно намекая, что владельцу пристало выбрать наряд попроще.
Тяжкие труды, умноженные на заботы о сохранении и увеличении семейной казны, проредили волосы Кунарда, протоптав глубокие залысины над чрезмерно высоким лбом. Широкое и простоватое лицо показалось бы приятным, если бы не взгляд, колючий и одновременно ускользающий. Сэр Вильям избегал прямого взгляда, шныряя глазами по дорогой мебели из редких индийских сортов дерева, картинам, вывешенным в кабинете, а не в галерее как принято у англичан, и десятку безделушек, словно видел их впервые и не устал любоваться.
Богатство сквозило изо всех углов роскошного особняка неподалёку от Гроув-Хилл-роуд в предместье Камберуэлл на южной окраине Лондона. Здесь не было вездесущей сажи, а зелёные холмы по соседству делали сей кусочек Англии пригодным для жизни. Князь убедился, что его пригласили явно не для того, чтобы расстаться с родовой недвижимостью. Хозяин этого поместья по меньшей мере не уступает размером капитала самому Паскевичу вкупе с приданым Аграфены Юрьевны. Значит, разговор о другом. Неужели о настоящей цели визита в Британию?
Баронет не стал ходить вокруг да около и принёс извинения за то, что русского фельдмаршала был вынужден пригласить таким необычным способом, упоминая дальнейшую судьбу наследника.
— Ай донт андерстэнд, — привычно унизился князь. — Май инглиш бэд. Айм нид интерпритер (11).
(11) Не понимаю. Мой английский плох. Нуждаюсь в переводчике (скверный английский).
Возможно, в другой стране вельможа с таким же культурным и общественным статусом попробовал бы иной язык, но не в Альбионе. Если существует английский, для чего, чёрт побери, учить другой? Пусть туземцы изучают английскую речь.
Кунард переглянулся с полноватым немолодым мужчиной. Тот досадливо и нехотя кивнул. Руцкий, доселе остававшийся в курительной, был приглашён лакеем в кабинет.
Одетый на этот раз как ординарный клерк из Сити на фоне элегантного князя, он произвёл впечатление наёмного работника. Некоторый диссонанс в картину внёс объёмистый саквояж. С ним interpreter категорически отказался расстаться.
— Где мой сын? Что ему угрожает? Что вам нужно? — прямо спросил Паскевич, прекрасно понявший предварительные манёвры баронета. Но того не просто было сдвинуть с намеченной линии.
— Позвольте представить вам моего старшего брата сэра Эдварда, второго баронета Кунарда, управляющего судостроительной компанией «Кунард док ярд лимитед». Мы хотели бы сделать вам чрезвычайно выгодное предложение.
Руцкий перевёл, напомнив князю о договорённой стратагеме в основном вопросе. Тот снова завёл речь о сыне.
