Когда мы зашли туда, я не был особенно удивлен, обнаружив военного командира роты «D» ДСО в Баллисиллане и его первого лейтенанта, потягивающих чай из чашек. Хотя я много слышал об этом конкретном «сорняке», на самом деле это был первый раз, когда я действительно встретился с ним. В тот день нас с Тревором сопровождал сотрудник Специального отдела, который был новичком на Теннент-стрит, но у нас не было намерения информировать присутствующих о его статусе особиста. Для людей, собравшихся на кухне, он был просто еще одним сотрудником уголовного розыска.
Я расспросил местного командира ДСО о жестоком характере нападения с целью наказания и его ужасных последствиях для 15-летней жертвы. Он сказал очень мало, но ясно дал понять, что знает, что я не получаю абсолютно никакого содействия от пострадавшей стороны и его родителей. Когда он говорил, на его загорелом лице играла самодовольная улыбка, которая действительно задела меня: он явно наслаждался тем фактом, что страх перед репрессиями ДСО препятствовал нашему расследованию. Тревор увидел, что я начинаю нервничать, и потянул меня за руку, протягивая кружку горячего крепкого чая. Стоя спиной к старшему сотруднику ДСО, Тревор подмигнул мне и отрицательно покачал головой, широко улыбаясь. Тревор жил ради таких моментов, как этот: он знал, что должно было произойти. Этот хвастун из ДСО без конца заводил меня, и он как раз собирался получить взбучку от моего языка. Я повернулся к нему, не отходя ни на шаг от его лица, и наклонился к нему еще ближе.
— Послушай, — сказал я, — я скажу тебе, что я сделаю. Вы пришлете мне человека из ДСО, который бросил этот камень на руку ребенку, и я просто отправлю его в тюрьму за намеренное причинение тяжких телесных. Один севший за покушение. Забудем о другом парне: он был вовлечен лишь минимально. Мы не будем упоминать похищение, незаконное лишение свободы или тот факт, что весь эпизод был злонамеренным избиением, вдохновленным ДСО. Но если ты будешь морочить мне голову, я вернусь сюда за ними обоими и прижму их по полной.
По выражению его лица я понял, что «сорняк» был не слишком доволен. Он не привык к угрозам, ни от кого либо. Он надулся, как воздушный шар. Его лицо покраснело и исказилось. Когда он все-таки заговорил, его голос был похож на пронзительный крик.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — воскликнул он. — Ты мне угрожаешь?
Я ответил:
— Я? У меня нет абсолютно никаких иллюзий относительно того, кто я есть. Я всего лишь обычный полицейский, выполняющий свою работу, как я ее вижу. Твоя проблема в том, что я чертовски хорош в этом. Я никому не угрожаю. Я просто говорю тебе, что именно я сделаю. Так что отправь своего громилу ко мне, чтобы он получил то, что ему причитается, или я буду здесь через пару недель, чтобы забрать их обоих. Выбор за вами, и это так просто.
«Сорняку» потребовалось некоторое время, чтобы в точности осознать то, что я сказал, и когда он это сделал, то потерял самообладание. Внезапно и без предупреждения он оказался там, прямо перед моим лицом, его правая рука приняла форму пистолета.
— Видите, вы, два ублюдка, — сказал он, направляя воображаемый пистолет на Тревора и на меня, — я прослежу, чтобы вы, ублюдки, получили по одному в голову.
— Да, да, — ответил я, — твоя единственная проблема в том, что нам не по пятнадцать лет, и нас тоже нелегко напугать. Так что скажи своему громиле, чтобы он поехал на Теннент-стрит повидаться со мной, прежде чем мне придется прийти сюда за ним, — добавил я.
Он просто стоял там и таращился на нас, оглядывая кухню в поисках поддержки. Но это никого не интересовало. Присутствующие знали, что мы с Тревором говорили откровенно, и такого рода конфронтация не была для них чем-то новым. Любые трудности, возникавшие между командиром ДСО и нами, были нашей проблемой: они просто хотели, чтобы мы держали это подальше от их окружения. Эти люди могли бы гонять Тревора и меня по всей кухне, если бы им пришла в голову такая мысль. Они знали это. Мы это знали. Этого просто никогда не случалось. Я полагаю, они рассматривали это место как своего рода точку соприкосновения, место, где мы могли говорить о чем угодно, кроме политики или полувоенных формирований. У нас с Тревором было много таких «остановок на чай». Одной из наших любимых остановок и той, которая позже причинила нам больше всего огорчений, был дом Джонни Адэра, но это уже другая история.
Лидер ДСО в замешательстве оглядел комнату, прежде чем выскочить из кухни и выехать с подъездной дорожки. На самом деле, я больше никогда с ним не разговаривал. Я продолжал ненавязчиво преследовать его и делал все, что было в моих силах, чтобы вернуть его в тюрьму, где ему и место. Он никогда не узнает, насколько ему повезло более чем в одном случае.
