В 9.30 утра 2 октября 1991 года мы посетили офис старшего полицейского офицера на Норт-Куин-стрит, в штаб-квартире нашего округа. Мы полностью проанализировали события предыдущей ночи. Нам сказали, что в этом вопросе нам придется тесно сотрудничать со Специальным отделом. Были процитированы доклад Уокера и содержащиеся в нем рекомендации. Выбора действительно не было. Информация Барретта касалась исключительно подрывных дел. Кроме того, у Барретта не было бы никаких шансов получить наличные авансом, не говоря уже о 1000 фунтов наличными, которые он требовал.
Наши старшие сотрудники уголовного розыска проконсультировались со Специальным отделом. Тем временем нас попросили расследовать наиболее серьезные преступления, которые были связаны с помощью сбора данных или баллистики с ротой «B» БСО в Вудвейле, которой командовал Барретт. Нам нужно было иметь возможность расспросить его о том, кто несет ответственность за наиболее серьезные преступления, связанные с подразделением БСО. Это проверило бы предполагаемое намерение Барретта помочь нам.
Мы с Тревором знали, что нас ждут неприятности как со стороны Барретта, так и со стороны Специального отдела. Совсем недавно мы пережили бурю в связи с другим источником уголовного розыска, который не захотел разговаривать со Специальным отделом. Я знал, что они обвинят меня в попытке «держать их подальше» от дела Барретта таким же образом, как они поступили в отношении другого нашего источника. Они были неправы. У меня было много хороших примеров того, как мои источники отдела угрозыска передавались в Специальный отдел без каких-либо проблем. Я всегда оставлял это на усмотрение отдельного источника. Некоторые были рады перейти в Специальный отдел в течение короткого времени, но другие — нет. Барретт ясно давал понять, что не хочет иметь с ними абсолютно ничего общего. Он чувствовал, что это должно было быть его прерогативой. Вскоре он поймет, что для него это не было вопросом выбора.
Мы с Тревором покинули Норт-Куин-стрит и поехали в участок на Антрим-роуд. Мы позвонили в офисы нашего окружного криминалистического подразделения. Мы составили список наиболее серьезных преступлений, произошедших за предыдущие три года, которые мы могли бы приписать роте «B». Список был потрясающим. На фоне всего остального выделялось жестокое убийство адвоката по уголовным делам Пэта Финукейна. Ни одно убийство не является более важным, чем любое другое убийство, однако одно выделялось главным образом своей жестокостью. Муж и отец был застрелен на кухне своего дома в присутствии жены и детей в воскресенье, 12 февраля 1989 года.
Ответственный за это боевик БСО выпускал пулю за пулей из полуавтоматического пистолета прямо в лицо Пэту Финукейну. Жестокость нападения, вызванного ненавистью, была беспрецедентной в Белфасте. Существовал также дополнительный раздражающий вопрос о предполагаемом сговоре КПО и Сил безопасности в этом убийстве. Лично я ничему из этого не верил. В любом случае я придерживался мнения, что мы должны докопаться до сути этого конкретного убийства. Если бы наши расследования привели нас к какому-нибудь коррумпированному коллеге, это тоже было бы расследовано. В прошлом полиция принимала меры против таких людей. У меня не было причин полагать, что теперь все будет по-другому. На личном уровне я почувствовал тошноту в животе, когда услышал об убийстве Пэта Финукейна. Я познакомился с ним в 1980 году, и в последующие годы у меня было много встреч с ним в профессиональном контексте, когда он защищал своих клиентов в суде. Я всегда считал его открытым, дружелюбным и уважительным.
Вопрос о том, кто несет ответственность за убийство Пэта Финукейна, был одним из тех, которые я намеревался обсудить с Барреттом при первой же возможности. Но это был только один из многих вопросов. Он намекнул, что ему известны личности ряда сотрудников КПО, которые передавали информацию в «Ассоциацию обороны Ольстера», а через них — «Борцам за свободу Ольстера». Это было серьезное обвинение. Если у Барретта действительно была информация или доказательства, позволяющие идентифицировать ответственных за это людей из КПО, я намеревался этим заняться.
Позже в тот же день, в 2.05, мы с Тревором узнали, что наша первая встреча со Специальным отделом в связи с Барреттом должна была состояться в их офисе в Каслри в 10 утра следующего дня (четверг, 3 октября 1991 года). Мы совсем не ждали этого с нетерпением.
