— Спокойнее, ладно? — Она выдавила из себя улыбку. — Кажется, это меня порезали.
— Ублюдок!
— Тсс, — она насупленно вперилась в слово. — Похоже, написано… наоборот.
— Надо вызвать полицию. — Затравленно шаря глазами по комнате, Брейс пробормотал: — Есть у тебя здесь телефон?
— Никакой полиции, — отрезала Джейн.
— Мы должны вызвать полицию.
— Нет, не должны.
— Он же всю тебя изрезал! Ублюдок искромсал тебя!
— Ну, ты преувеличиваешь. Заживет. Это просто предупреждение… что бы в нем ни говорилось.
Брейс посторонился, и Джейн встала и опустила ноги с кровати. Вздрагивая всем телом, она медленно прошла мимо него и остановилась перед зеркалом. В глаза прежде всего бросилась кровь на шее и лице. Снова отпечатки МИРа. Желудок мерзко зашевелился. Это были не отпечатки пальцев.
МИР, должно быть, с дюжину раз поцеловал ее, обмакнув предварительно губы в кровь.
Подошел Брейс и тоже стал рассматривать ее отражение. Она перевела взгляд на вырезанное на животе слово «ПОВИНУЙСЯ».
Брейс смотрел на слово, но при этом глаза его бегали по ней вверх и вниз.
«Проверяет меня», — подумала она.
Заметив в зеркале незаправленную рубашку, прикрывавшую серые брюки, она быстро подняла взгляд на его лицо.
Оно было красным, словно пылало огнем.
«Шокирован или возбужден? — терялась она в догадках. — А может, и то и другое?»
— Как он мог такое сделать? — тихим сиплым голосом произнес Брейс.
— Уверена, это доставило ему огромное удовольствие.
— Но ведь я был в соседней комнате. И ничего не слышал.
— Я кричала.
Он покачал головой.
— Я не слышал. Боже! Прости, если бы я не уснул…
— Ничего, — прервала его Джейн. — Крика, наверное, не было слышно. — Она отвернулась от зеркала. Расположение пятен крови на простыне повторяло общее очертание ее тела. В сторонке валялась парочка скомканных белых шариков. — Лейкопластырь, — промолвила она. — Рот и глаза были заклеены, а руки и ноги, должно быть, связаны — я не могла ими пошевелить. — Единственными инородными предметами на кровати были эти комки лейкопластыря. Она взглянула на свои запястья. Никаких следов от веревки.
Джейн медленно обошла вокруг кровати в поисках других следов происшедшего.
Но ни веревок, ни проводов, ни чего-либо другого, с помощью чего можно было связать, она не нашла.
Однако на полу под кроватью в дальнем углу обнаружилась ее ярко-синяя пижамная пара. Когда она подняла ее, то увидела, что на рубашке отсутствовали пуговицы. По аккуратным срезам пучочков ниток можно было подумать, что пуговицы были обрезаны острой бритвой — несомненно, тем же лезвием, которым было написано слово «повинуйся» на животе.
Надевая кофту, она спросила:
— Я была в этой пижаме?
Брейс покачал головой.
— Не знаю.
— Должно быть. Но мне казалось, что я уснула на диване.
— Да. Ты сразу же отключилась. Но потом, около двух часов, проснулась и ушла в свою комнату. Когда ты выходила, на тебе все еще были джинсы и та просторная плотная рубашка.
Вдевая ноги в пижамные штаны, Джейн попыталась вспомнить. Но не получалось.
— Что еще случилось?
— Ты была как бы не в себе, — продолжал Брейс. — Понимаешь, как будто потеряла ориентацию. Словно никак не могла понять, как очутилась на диване. Не помнишь?
— Не очень.
— По правде говоря, мне показалось, что ты собиралась вернуться. Промямлила что-то о том, что хочешь устроиться поудобнее, и, пошатываясь, вышла из комнаты. Я остался на диване. Затем услышал, как хлопнула дверь твоей спальни, но все еще продолжал надеяться, что через несколько минут ты вернешься. Затем, должно быть, и сам уснул.
— И ты не слышал ни звука?
— Нет, — признался он. Его лицо приняло виноватое выражение. — Боже! Я все проспал.
Джейн скривилась.
— Я тоже ничего не слышала. Думаю, меня разбудила боль, когда он начал резать. Не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. — Джейн почувствовала, что задыхается, словно сами воспоминания перекрывали доступ воздуха в легкие.
Обойдя кровать, Брейс положил ей руку на плечо и нежно привлек к себе. Она прижалась к нему, и они обнялись. Джейн уткнулась лицом в его плечо и замерла — руки Брейса медленно скользили сзади по кофте.
Прешло немало времени, прежде чем он пробормотал:
— Я больше никому не позволю к тебе прикоснуться.
Она знала, что он говорил всерьез, но сомневалась, что Брейс — или кто-нибудь иной — сможет защитить ее от МИРа.
— Не думай об этом, — прошептала она.
— Тебя могли убить.
— Но не убили. Просто он хотел сделать мне больно.
— Он не желает, чтобы ты выходила из Игры.
— Какой ты проницательный, Шерлок.
Брейс тихо рассмеялся, слегка всколыхнув своим дыханием ее волосы. Она поцеловала его в шею.
— Может, тебе лучше сделать, как он хочет? — промолвил он.
— Нет, это должно кончиться.
— Но он не оставит тебя в покое. На этом он не остановится. Безумец, проникший в твою комнату и вырезавший на коже буквы, он… будет тебя доставать, пока ты не сдашься и не выполнишь то, что он хочет.
Слегка отстранившись, Джейн заглянула в глаза Брейсу.
