Оконная рама причиняла неимоверные страдания. Джейн безвольно болталась на ее острых краях. Голова была по-прежнему крепко прижата к подушке, а ноги болтались снаружи, то и дело ударяясь о дверь. Иногда в них попадали куски камней, выброшенные из-под передних колес. Кусты и молодая поросль, растущая вдоль дороги, больно хлестали ее.
— Доброй ночи, дорогая. Будь там, или тебе придется платить по счетам.
Наконец рука отпустила ее шею.
Джейн пришла в себя.
Голова раскалывалась от невыносимой боли, и ее слегка подташнивало.
Прямо над ней на фоне голубого неба висели зеленые ветви. Под ней земля была мягкой и немного пружинистой, но в некоторых местах что-то давило и кололо.
Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы вспомнить о катафалке.
Уже в следующее мгновение после этих слов она страшно ударилась обо что-то затылком. Она плохо помнила, как вылетела из машины, как катилась по крутому склону.
Кажется, это было так давно.
Всего пару часов назад?
Посмотрев на небо и почувствовав свежесть воздуха, Джейн решила, что уже раннее утро. Может быть, часов семь.
Джейн подняла голову, приподнялась на локтях и застонала, когда боль снова нахлынула на нее.
Халат был по-прежнему на ней, но правый рукав был оторван и слетел с плеча, полы были широко раскрыты. Ноги пострадали больше всего: на них были многочисленные порезы и царапины, которые распухли и кровоточили. В волосах на лобке застряло несколько сосновых иголок. Живот, который пострадал меньше, чем ноги, был покрыт пятнами крови и грязи. Он был тоже расцарапан, поэтому она не сразу нашла следы ПОВИНУЙСЯ. Груди тоже были в грязи, но здесь, можно сказать, она легко отделалась — сверху вниз шла небольшая двухдюймовая царапина к правому соску. Крови почти не было.
Неужели все к этому идет? Похоже.
Затем она подумала об ухе Брейса.
А теперь МИР запер его в гробу.
«Я уже лежала в нем в одной сорочке. Тогда Брейс нашел меня и ужасно расстроился. Теперь он сам оказался в гробу. Без уха.
Она даже не хотела думать о таких вещах.
— Вот и не думай! — сказала она себе. — Лучше предприми что-нибудь.
Она села, часто заморгала глазами и невольно застонала, когда боль снова вспыхнула у нее в голове. Шея так болела, что Джейн казалось, что она не удержит голову. Нестерпимая боль пронзила все тело.
«Так, — подумала она. — К чему же я пришла? Стала абсолютной развалиной с тех пор, как МИР насел на меня. Сначала ударилась головой на гриве Безумного Коня, это было в первый раз… нет, это было не в первый раз. Сначала непроизвольно раскрылся нож… тогда, на библиотечной лестнице… и порезал сосок. Он уже тогда застал меня врасплох».
Пытаясь подняться, она невольно закрыла глаза. Ее слегка качнуло. В правом кармане халата лежало что-то тяжелое.
Джейн сунула в него руку и вытащила пистолет.
Порывшись в другом кармане, она нашла ключи от комнаты в мотеле.
«Должно быть, после того, как МИР вышвырнул меня из машины, он спустился ко мне…» — подумала она.
Облокотившись на стоящее поблизости дерево, Джейн легко вынула магазин пистолета. Патроны были на месте. В патроннике также торчал патрон. Пистолет был заряжен.
«Надо было выстрелить сразу, как только я нырнула в машину, — подумала она. — Просто взять и спустить курок».
—Ну теперь уж, в следующий раз, — пробормотала она, — ты своего дождешься.
От этих слов голова разболелась еще сильнее. Джейн положила пистолет в карман, запахнула полы халата и завязала его поясом. Оттолкнувшись от дерева, она сделала несколько неуверенных, заплетающихся шагов, а затем стала подниматься по склону. Оказавшись наверху, она увидела следы своего падения: глубокие борозды на земле, покрытые мертвыми сосновыми иголками, молодая поросль со сломанными ветками, белыми внутри, и влажные, вывернутые из земли разных форм камни.
Наверху она нашла узкую, изрытую тропу.
«Надо идти по ней, — подумала она. — Но куда? Налево? Конечно. Я ведь вылетела из окна со стороны пассажира и упала по эту сторону, следовательно, катафалк ехал направо. Значит, я должна идти по дороге в ту сторону, откуда мы приехали, поэтому…
Давно пора».
