— Не имеешь права.
— Плевать, — бросил он в ответ. — Выходи. Мигом.
— Негодяй.
— Знаю.
— А как я получу свои деньги, если уйду?
— Никак. По крайней мере, надеюсь, что ты их не получишь. Научись жить на свою зарплату, как все остальные. Если ты сама не знаешь, как подвести черту, то я сделаю это за тебя.
В правой руке, которую она прижимала к груди, все еще был зажат пистолет. Мысленно она представила, как выносит руку вперед и направляет оружие на Брейса; слышала, как приказывает ему уйти. Но затем происходит что-то страшное. Он бросается на нее. Ее палец невольно сжимается. Бух! И Брейс валится на пол с дыркой от пули во лбу.
Эти мысли ураганом пронеслись в сознании Джейн.
И потрясли ее, усмирили гнев и подавили стыд, лишили воли к сопротивлению. Внезапно почувствовав смертельную усталость, она опустила пистолет к бедру. Затем встала, оставив его на дне гроба, рядом с фонариком, ножом и таймером. Бретелька все еще болталась на руке. Она знала, что грудь обнажена и что пеньюар ничего не скрывает даже там, где прикрывает ее тело.
Сейчас она стояла во весь рост, лицом к Брейсу, полностью беззащитная под его взглядом.
Но ее это совершенно не беспокоило. Она чувствовала лишь усталость и оцепенение.
— Тебе лучше одеться, — сказал Брейс.
— Как скажешь, — она потянула пеньюар вверх и, скинув с тела, выпустила из рук.
— Боже, — произнес он изумленно и в то же время сердито.
— Ты сказал, мне надо одеться, — заметила она в тот момент, когда пеньюар мягко опустился ей на ступни. Он был легким и щекотал словно бумажный шарик. — Ты босс, — добавила она.
«Ну и кто теперь из нас спокоен? — подумала она. — Ну-ка взгляни, какая я спокойная. Когда все испорчено и ничто больше не имеет значения, легко быть спокойной.
Проще пареной репы».
— Нет нужды терять голову, — буркнул Брейс, торопливо подходя в гробу.
— А что тут уже прятать? — произнесла она. — Ты уже все видел.
— Это произошло чисто случайно.
— Все происходит случайно.
Присев на корточки, он положил свой электрический фонарь на пол и поднял ее трусики.
— Надень их.
Она почувствовала, что сейчас расплачется.
— Ты уверен, что не хочешь меня сначала трахнуть?
— В этом я абсолютно уверен, дорогая.
Она со всего размаха ударила его кулаком по лицу. От удара голова Брейса слегка дернулась в сторону. Но он снова повернулся к Джейн и бросил на нее взгляд, полный удивления и разочарования.
В этот момент сработал таймер, зазвенев как гонг в конце раунда боксерского поединка.
Джейн залилась слезами. Она взяла из рук Брейса трусики и наклонилась, чтобы надеть их, но потеряла равновесие, и он поймал ее за плечи и поддерживал, пока она их надевала. Когда у нее возникли трудности с брюками, он снова поддержал ее.
Очень хотелось сдержать слезы. Однако, когда она пыталась остановиться, становилось только хуже. К тому времени, как она закончила одеваться, слезы лились ручьем.
Брейс помог собрать вещи.
— Как насчет этого? — спросил Брейс, посветив на пеньюар и таймер, все еще лежавший на дне гроба.
— Они… не… мои, — выпалила она между рыданиями.
— Ты уверена, что не хочешь их взять?
— Оставь их.
— Ладно, тогда идем.
И Брейс повел ее. Сначала из комнаты, затем вниз по лестнице и, наконец, из дома. Его машина стояла на лужайке рядом с ее машиной.
— Сможешь сама доехать до дома? — поинтересовался он, открывая перед ней дверцу.
Джейн шмыгнула носом и вытерла глаза.
— Я не пьяная, — заметила она.
— Но ты в ужасном состоянии.
— Какие мы догадливые.
— Я очень сожалею о случившемся.
— Все же не так, как я.
— Не будь так уверена, — возразил он.
— Ага. Верно. — Плюхнувшись на сиденье, Джейн попыталась закрыть дверь.
Брейс придержал ее.
— Я поеду за тобой к дому, — сказал он.
— Не стоит беспокоиться.
— Просто хочу убедиться, что ты доберешься туда нормально.
— Чудесно. Но не… не думай, что я собираюсь… впустить тебя. Я никогда… никогда, никогда, никогда… не хочу тебя больше видеть.
Он отпустил дверь, и Джейн со стуком захлопнула ее.
На следующее утро в полудреме Джейн перевернулась на бок. Простыня казалась прохладной и скользкой. Замечательно. Но матрац был необычайно жестким и давил в плечо и бедро. Она попробовала свернуться калачиком, но колени и пятки обо что-то ударились.
У-о!
Глаза вмиг распахнулись. Перевернувшись на спину, она увидела грязный ободранный потолок. Затем мотнула головой по сторонам.
Она лежала в гробу.
— О, — пробормотала она.
Упершись в днище, Джейн поднялась на локтях.
— О, Боже мой! — пробормотала она при виде своего пеньюара. Уму непостижимо, как можно было такое надеть, ведь он не плотнее москитной сетки. К тому же весь перекрутился, совершенно обнажив ее ниже пояса.
Сквозь прозрачную красную ткань Джейн наблюдала, как кожа приобретает густой оттенок алого цвета от одного воспоминания о том, что Брейс видел ее в таком наряде.
