- Специальный отдел хочет провести встречу в Каслри сегодня в 14:00, чтобы обсудить твое предполагаемое предательство, Джонти. Они говорят, что вы раскрываете имена их информаторов на Шенкилл-роуд, - сказал он.
Специальный отдел считали себя очень умными. Мой региональный начальник уголовного розыска не был доволен мной, и теперь мой начальник отдела тоже смотрел на меня с подозрением. У главы региона было оправдание, но человек, сидевший напротив, только что прошел полный брифинг. Я впилась в него взглядом.
- «Замес», сэр. Барретт сказал, что Сэм обсудит «замес» с моими боссами. Вот ваш «замес», и, лично говоря, меня от него тошнит.
Детектив-суперинтендант согласился. Он поедет в Каслри и проинформирует главу региона перед встречей со Специальным отделом. Он попросил меня быть в его офисе на Норт-Куин-стрит с 13:30, чтобы быть доступным на случай, если ему понадобится поговорить со мной. Когда встреча заканчится, он вернется в свой офис на Норт-Куин-стрит и введет меня в курс дела. Я записал все эти события так, как они происходили. Он признал, что знал, что Специальный отдел не упустит возможности поставить меня в неловкое положение.
К 13.30 я вернулся в кабинет детектива-суперинтенданта, чтобы дождаться его звонка. Примерно через полчаса мне позвонил региональный начальник уголовного розыска.
- Томми полностью доложил мне, Джонти. Это позорное поведение Специального отдела. Скажи мне, чего ты хочешь? - спросил он.
- То, чего я хочу, очень просто, сэр. Я хочу остаться в отделе уголовного розыска на Теннент-стрит. Я не хочу, чтобы меня убрали оттуда или с моей должности в отделе уголовного розыска по прихоти какой-то сошки из Особого отдела, - ответил я.
- Все в порядке, Джонти. Считайте, что мы договорились, но что касается Барретта, то Специальный отдел поставил меня в тупик с отчетом Уокера, - сказал он.
- Меня не волнует Барретт, сэр. Я сделаю все, что должно быть сделано, - сказал я.
- Хорошо, Джонти, я скоро поговорю с тобой, - сказал он.
Телефон отключился, и я положил трубку. По крайней мере, мое положение в отделе уголовного розыска было в безопасности. Мой пост оперативного детектива-сержанта на Теннент-стрит был в безопасности. Сейчас не было бы необходимости переезжать и не было бы необходимости во всех стрессах и тревогах, которые такой переворот мог бы вызвать у моей семьи и у меня самого.
Мне так хотелось быть мухой на стене кабинета главы региона. Я бы многое отдал, чтобы увидеть лица тех самых высокопоставленных офицеров Специального отдела, которые верили, что у них есть средства избавиться от меня раз и навсегда. Их ждал шок. Они не собирались быть слишком очарованными Сэмом и его соратниками, которые были настолько ослеплены ненавистью в своих попытках отстранить меня от Барретта, что фактически сидели в полицейской машине и обсуждали это при нем. Если Специальный отдел так стремился выявить недостатки или неприличные поступки, совершенные сотрудником полиции, то их там было предостаточно. Но у меня было более чем смутное подозрение, что с этим абсолютно ничего не будет сделано. Сэм и ему подобные считали себя неподотчетными, неприкасаемыми, и каждый раз, когда начальство в отделе уголовного розыска спускали им такое неподобающее поведение, это укрепляло этот миф.
Было около 4 часов дня, когда мой детектив-суперинтендант вернулся в свой офис. Он сказал, что региональный глава Специального отдела прибыл со свитой старших офицеров Специального отдела в офис нашего регионального главы уголовного розыска. Они начали выдвигать обвинения в том, что я «выдал имя» одного из их источников БСО на Шенкилл-роуд. Наш региональный руководитель остановил их как вкопанных. Он сказал им, что меня предупредили о том, что эти обвинения были сфабрикованы. Он сообщил им, что не кто иной, как Кен Барретт, предупреждал меня о том, что это произойдет еще 12 марта 1992 года.
Специальный отдел был поставлен в тупик, но быстро пришел к выводу, что, очевидно, имело место «столкновение личностей на младшем уровне». Они сказали, что отстранят Сэма от курирования своего агента, если уголовный розыск отстранит меня. Они пошлют двух новых людей, чтобы успокоить Барретта. Они были уверены, что смогут за короткое время подключить своих людей к Барретту. Итак, вот и все: я официально отстранен от дела Барретта, и все, что для этого потребовалось, это простая просьба. Так почему же они пытались подставить меня? Это просто не имело смысла.
