Мне не пришлось долго ждать. Я был дома около 10 утра утром после ночной смены. В тот день я должен был приступить к дежурству во вторую смену в 3 часа дня. Мне позвонили из участка и сказали, чтобы я явился в офис старшего сотрудника КПО в 14:00. Мне сказали, что старший офицер был не слишком доволен жалобами АОО на притеснения, что полностью противоречило его письменным инструкциям. Этот старший офицер не питал любви к АОО, но он находился под сильным давлением со стороны местных лидеров сообщества и советников.
Когда я прибыл в казарму в час дня, я столкнулся с Артуром, моим сержантом смены. Я объяснил, почему я был там так рано, люди из АОО сказали, что они меня поставят на место Он внимательно выслушал мою версию истории, когда я напомнил ему, что даже порядочные люди из АОО просили нас помочь им контролировать преступных элементов, которые причиняли столько ненужного горя в этом районе. Я беспокоился, что старший офицер захочет узнать имена порядочных людей, которые помогли нам найти и идентифицировать нарушителей спокойствия. Если бы злонамеренный элемент АОО получил хотя бы намек на такое предательство, это могло бы привести к ужасным последствиям для тех, кто пытался нам помочь.
- Я иду туда с тобой, - был ответ Артура, как только я закончил свой анализ ситуации.
- Ты имеешь право иметь с собой друга. Это прописано в правилах, - добавил он, улыбаясь мне.
Я уже чувствовал себя лучше. Я был рад неожиданной поддержке Артура. Его характер и честность не вызывали сомнений. Если бы у вас была поддержка этого человека, мало кто из полицейских осмелился бы напасть на вас. Если бы я был неправ, Артур был бы первым, кто сказал бы мне об этом, первым, кто отчитал бы меня. Я больше не боялся своей быстро приближающейся встречи со старшим офицером.
В 2 часа дня меня вызвали к нему в кабинет. Я постучал в дверь и вошел, как это было принято. У этого человека было лицо, подобное грому. Артур последовал за мной и встал рядом со мной.
- Я здесь как друг констебля. Он имеет право иметь друга в соответствии с правилами, - сказал он.
Старший офицер был не слишком доволен, но он ничего не мог поделать. Он разволновался и сделал вид, что просматривает бумаги на своем столе. Он проигнорировал Артура и строго обратился ко мне:
- Скажите мне, почему вы продолжаете преследовать дружинников в Рэткуле в явное нарушение моих письменных инструкций?- спросил он.
Все законные аргументы, которые я намеревался использовать в свою защиту, покинули меня. В голове у меня стало пусто. Я мямлил и заикался в своих попытках объяснить, как я пытался сбалансировать свой долг офицера полиции и мое желание выполнить, насколько это возможно, его письменные инструкции. По перекошенному выражению его лица я мог сказать, что он не был доволен моими ответами, что не имело бы значения, насколько красноречиво я аргументировал свою правоту. У него ничего этого не было, и он пришел в ярость. Его высказывания были еще более бессвязными, чем мои собственные.
Внезапно поток оскорблений со стороны старшего офицера резко прекратился. Он смотрел на Артура. Я обернулся, чтобы посмотреть, что же, черт возьми, вызвало эту внезапную перемену. Он с недоверием наблюдал, как Артур достал свой блокнот: он начал делать заметки. Старший офицер полиции внезапно сдулся, как воздушный шарик. Я вижу все это так живо, как будто это произошло вчера…
- Я сказал констеблю остановиться и установить личность преступника или негодяя, сэр, - солгал Артур. - Это я сказал ему снять маски и должным образом идентифицировать тех людей, которые бродят по кварталам. В конце концов, за этими масками мог скрываться кто угодно. Если то, что они делают или что они намереваются сделать, законно, тогда им не понадобились бы маски, - добавил он. - Более того, сэр, Ваши инструкции противоречат политике КПО в штаб-квартире, - заключил Артур.
Он начал писать в своем официальном блокноте. Я видел, как старший офицер впал в панику. Он посмотрел на меня и махнул рукой в сторону двери, показывая, что я должен немедленно уйти. Мне не нужно было повторять дважды. Закрывая за собой дверь, я мельком увидела Артура с очень суровым лицом. Он справлялся с этой сложной ситуацией прямым и авторитетным тоном, который знал лучше всего. Он не боялся ни одного высокопоставленного офицера. Если бы только существовала тысяча таких мужчин, как Артур. Закрывая за собой дверь, я услышал, как очень подавленный старший офицер сказал:
- Итак, Артур, нет необходимости в…
Я не стал дожидаться остального. Старший офицер пал при первом же препятствии.
