Мы оставались с Томми достаточно долго, чтобы получить всю информацию, необходимую нам для информирования старшего полицейского. Именно они должны были принять решение о том, будет ли Томми принят «в лоно». Из-за последнего инцидента с «жучком» в машине Томми не поддерживал с нами регулярных контактов, за исключением нескольких телефонных звонков: вряд ли такой контакт повлиял бы на решение руководства полиции выделить десятки тысяч фунтов на его вознаграждение и переселение!
Мы обрисовали Томми в общих чертах, каково его положение. Ему это не нравилось, но у него не было другого выбора, кроме как принять это. Я объяснил, что для того, чтобы помочь нам убедить наши власти в том, что он стоил их хлопот, на данном этапе нам нужно было от него больше, больше с точки зрения оружия, взрывчатки или информации, которая принесла бы нам результат. Все было так просто. Ему пришлось бы хорошо поработать с нами в течение следующих нескольких дней, если бы мы вообще могли ему помочь. Ему это не нравилось. Он верил, и я имею в виду, искренне верил, что его предыдущая помощь была для нас неоценимой. Я указал, что одним из факторов, сильно говоривших в его пользу, было то, что «Икс» сделал его доверенным квартирмейстером для некоторых из их лучшего «снаряжения», включая большое количество «Пауэргель» и совершенно новой штурмовой винтовки VZ58. Эти два предмета стали бы ценными призами, если бы Томми смог их заполучить.
Я также знал, что нашей спасительным билетом будет «обязанность КПО проявлять заботу» по отношению к своим информаторам: я надеялся, что это была карта, которую мы сможем успешно разыграть, чтобы склонить решение в пользу Томми, даже если он не сможет предъявить оружие. Как выяснилось, наша работа по убеждению тех, кто несет ответственность за принятие таких решений, оказалась еще более сложной, чем я ожидал вначале. На самом деле, если бы не система подстраховки в рамках «обязанности проявлять заботу», я очень сомневаюсь, что мы смогли бы убедить начальство действовать так быстро, как они это сделали.
Я воспользовался возможностью, чтобы предупредить Томми, что наш старый друг из Особого отдела Алек был очень активен на сцене и работал по своим собственным планам. Без сомнения, Алек перевернул бы небо и землю, чтобы обеспечить максимальный контроль ущерба в отношении потери оружия ДСО или взрывчатых веществ. Я предупредил Томми о том факте, что Алек может зайти так далеко, что предупредит людей из ДСО о любом предполагаемом предательстве. Томми несколько раз встречался с Алеком и сказал, что слишком хорошо знает, каким безжалостным он может быть. Мы попытались развеять его опасения, заверив его, что сделаем все, что в наших силах, чтобы эта разработка не стала достоянием Специального отдела. Однако ему придется остаться снаружи еще на пару дней и залечь на дно. Томми неохотно согласился сделать это. Я попросил его использовать это время, чтобы заполучить в свои руки оружие и взрывчатку и изолировать их от ДСО. На это он улыбнулся: «Джонти, я не вчера родился. Я уже сделал это. Оружие и взрывчатые вещества укрыты от ДСО. Сейчас они находятся в укрытии, которое ранее использовалось республиканцами. «Икс» и ДСО смогут вернуть свое снаряжение, только пока я жив. Они понятия не имеют, где это у меня», - заключил он.
Я сказал ему, чтобы все оставалось в таком виде. Однако нам пора было уходить. Когда мы уходили, Томми попросил наличные. Я потянулся за банкнотой в 20 фунтов, но прежде чем я успел сунуть руку в карман, Тревор протянул ему пачку банкнот, подтвердив, что там почти 400 фунтов. Томми был удивлен, но он и вполовину не был так удивлен, как я.
Когда мы сели в нашу машину, я спросил Тревора, почему он дал Томми так много денег.
- Я верну их, - ответил он.
Я спросил его, почему он таскал с собой так много наличных.
- О, это мои деньги по закладной, - сказал он.
