В маленьком сарайчике для хранения садового инвентаря я нашла совок, семена и перчатки. Чтобы не испортить план посадок, я решила заняться прополкой, пока Сайлас не вернется с озера и не даст мне подробные инструкции.
Он явился несколько часов спустя, когда я уже прополола бо́льшую часть участка. Я сделала перерыв, собираясь немного попить.
Сайлас был в доме и кратко кивнул мне, явно не желая заглаживать вину, собственно, как и я.
— Можешь сказать, где и что хочешь посадить? — спросила я, наполняя стакан водой. Я не смотрела на Сайласа. Просто не могла.
— Конечно. Я начертил схему, и ты можешь ее придерживаться.
— Ладно. А чем ты сегодня займешься?
— Эверли, ты хочешь поболтать? Мне не очень интересно.
Мои эмоции поднялись к поверхности. Я хотела, чтобы Сайлас был со мной вежливее, добрее. Нелепо злиться на то, что я чувствовала себя не в своей тарелке.
— В таком случае, что же тебя интересует? — спросила я.
Сайлас посмотрел на меня сверху вниз, но я не могла даже предположить, о чем он думал.
— Я заинтересуюсь, только если ты захочешь быть моей женой.
Я скрестила руки на груди, расстроенная тем, что он не давал мне пространства для маневра или возможности разобраться в своих желаниях.
— Сайлас, просто покажи мне схему сада, — сказала я ему и вернулась на улицу.
На протяжении следующих пяти дней мы с Эверли почти не пересекались. Она вставала позже меня, и пока я рыбачил на озере, работала в саду.
Тем не менее, черт возьми, каждый раз по пути домой я видел ее маленькие ягодицы, когда она, наклонившись, вспахивала почву.
Хотел бы я вспахать Эверли. Я бы водил пальцами по всему ее телу и показывал ей, как охрененно умею пахать. Нашей единственной близости было недостаточно.
И я знал, что Эверли тоже хотела меня. Посреди ночи я просыпался от того, что она неосознанно терлась о мой член и во сне клала руки мне на грудь.
Твою ж мать, мне требовалась вся сила воли, чтобы не стянуть с Эверли трусики и не взять ее спящей.
Но куда сильнее мне хотелось взять ее бодрствующей. Я хотел видеть ее великолепные глаза и улыбку. Посмотреть, как она удивилась бы, когда я ласкал бы ее способами, о существовании которых ей еще неизвестно.
Прихватив коробку со снастями, я направился прочь от озера. В ведре лежала пойманная рыба.
— Эверли, я сейчас пожарю этого малыша, — сообщил я, проходя мимо.
Она сажала семена в благодатную почву и впервые за всю неделю посмотрела на меня с улыбкой.
— По какому поводу хорошее настроение?
— Я знаю, что здесь тихо, но все же немного волшебно, да? — спросила Эверли. — Я все время слышу пение птиц и видела, как по тропинке прошел олененок со своей мамой.
Я лишь кивнул, не желая показывать ей, какой восторг у меня вызывал ее интерес к Аляске. Возможно, мне удалось бы убедить Эверли пожить здесь дольше недели. Возможно, мне удалось бы убедить ее остаться здесь навсегда.
— В доме есть справочник, если захочешь изучить разновидности птиц.
— Сайлас, ты изучаешь птиц? — она встала и стянула с рук садовые перчатки.
— Эй, тут бывает одиноко.
— Ты же знаешь, что не обязан здесь жить, — закатила глаза Эверли.
Я собирался ответить, но внезапно над нами пролетел гидросамолет. Мы наблюдали, как он приводнился на моем озере.
— Кто это? — спросила Эверли.
— Скорее всего, Трэвис. Мой сосед.
Положив рыболовные снасти, я вместе с ней пошел к причалу. Едва самолет пришвартовался, как из него выскочил Трэвис.
— Еще раз спасибо, что подбросил, мужик, — окликнул Трэвис пилота, и я узнал парня в кабине, жившего примерно в двадцати милях к востоку от нас.
— Ты вернулся, — сказал я Трэвису, похлопав его по спине в знак приветствия.
— Конечно же, вернулся, засранец, — ответил он, прежде чем вскинуть руки в наигранном раскаянии. — Прошу прощения, леди, но этот засранец никогда не приводил сюда женщин. Я уж и забыл, как нужно вести себя в присутствии дам.
— В присутствии моей жены, — заявил я, не совсем понимая, зачем исправил Трэвиса, если учесть, что эта самая «жена» хотела поскорее вернуться в Анкоридж и подать на развод.
— Сайлас предупреждал о твоем приезде, но, черт возьми, я и подумать не мог, что ты окажешься такой лапочкой, — Трэвис тихо присвистнул. — Он счастливчик. Меня зовут Трэвис. А тебя? — он протянул руку, и Эверли ее пожала.
— А я — Эверли, — спокойно ответила она.
— Хорошо развлекся в большом городе? — спросил я.
— Просто отлично. Нашлось много прекрасных дам, готовых провести со мной время. Думаю, их привлекает образ дровосека.
Я рассмеялся. Этот парень с растрепанной бородой носил подтяжки, фланелевую рубашку и бейсболку дальнобойщика.
— Или так, или им нравятся парни, покупающие им выпивку.
— Меня устраивают оба варианта, — улыбнулся Трэвис и оценивающе осмотрел Эверли. — Ты сможешь здесь жить, милая? Когда приходит зима, становится очень одиноко. Поэтому-то я и стараюсь нагуляться сейчас, в городе, перед тем, как озеро замерзнет, и мы застрянем здесь на долгие месяцы.
Мне захотелось ударить Трэвиса кулаком в живот. Последнее, в чем я нуждался — давать Эверли больше причин полагать, что оставаться здесь — плохая идея.
