— Я не боюсь, — выпрямившись, она расправила плечи, и ее взгляд стал сосредоточенным. — Я приехала сюда, совершенно тебя не зная. Я подписала бумаги, вышла за тебя замуж и отдала тебе свою девственность. Я не боюсь.
— В таком случае, в чем проблема? — я надел футболку, зная, что после двадцатичетырехчасового отсутствия нужно было сделать дохрена работы. Мне было неинтересно сидеть здесь и обсуждать, чего эта девочка боится или не боится, хочет ли она остаться или же хочет уйти.
Я не подписывался на такое дерьмо. Я подписывался на невесту, желающую поселиться со мной в горах. Я подписывался на жену, готовую жить в дикой местности.
А не на это. Не на девочку вроде Эверли. И, мать вашу, очень жаль. Поскольку пускай ее киска была самой сладкой из всех, что я пробовал, и самой тесной из всех, что я наполнял, но также в аэропорту я поклялся сделать эту девочку своей.
Но за день может многое измениться.
— Проблема в том, Сайлас — знаю, мои слова покажутся грубыми или вроде того, но не суть — что я не знала, где именно ты живешь. В халупе. Посреди леса. Не на это я шла.
— Ну, черт возьми, это все, что я могу предложить тебе, Эверли. Соглашайся или отказывайся.
— Но ты все равно не увезешь меня отсюда, да? — она скривила губы в порыве злости. Эверли вскинула руки. — И вот мы снова вернулись к тому, на чем остановились, прежде чем ты схватил меня и отнес в свою постель. Мы не сдвинулись в мертвой точки.
Пройдя к холодильнику, я достал пиво и, открыв банку, сделал большой глоток. Затем я снова повернулся к Эверли.
— Я не намерен сидеть здесь и спорить с тобой всю следующую неделю. Мне нужно заниматься делами.
Выйдя на улицу, я взял топор и отправился в лес позади дома, намереваясь срубить какое-нибудь гребаное дерево.
Я хотел, чтобы заказанная невеста не страдала ерундой городских девочек с их высокими запросами и смогла здесь выжить — единственная причина моего обращения к агентству Моники.
Но по дороге к лесу я понял, что моя затея изначально была хреновой. У меня появилась жена, с которой я не мог жить.
И что, черт возьми, нам теперь делать?
Одевшись, я открыла свою большую сумку и принялась искать сотовый телефон в надежде, что мне каким-нибудь чудом удастся поймать сигнал.
Нет.
Нулевой результат.
Сайлас вышел из себя и, честно говоря, был очень несправедлив по отношению ко мне. Не моя вина, что Моника соврала и убедила меня, будто я выхожу замуж за какого-то богача с Аляски. И не моя вина, что я рассчитывала жить ближе к цивилизации, а не в лачуге. Проклятый сарай не был даже бревенчатым коттеджем, скорее, каким-то дерьмовым навесом. Не домом.
Серьезно, я всего лишь хотела дом.
Да, заполняя заявку с Дельтой и Амелией, я была пьяна. И разговаривая на следующий день с Моникой, я уже протрезвела, но также отчаялась.
Возможно, в двадцать первом веке я могла показаться кому-то охочей до денег невеждой, хотя на деле была просто дурой. Я ничего не продумала и наивно полагала…что полагала? Что брак будет романтичным? Что он станет тем, о чем я смогу написать книгу? Что лучше выйти замуж, чем делить комнату с соседом из «Крейглиста» или работать в «Тако Белл»?
И что теперь?
Я не имела ни малейшего представления. Если бы я когда-нибудь с кем-нибудь встречалась, наверное, догадалась бы, как повести себя с представителем противоположного пола. Вот только у меня никогда не было парня, поэтому вряд ли мне удалось бы найти выход самостоятельно, ведь еще два дня назад я не смогла даже нормально поприветствовать своего жениха и начинала лепетать.
Мне нужны были Дельта и Амелия.
Бросив телефон на кровать, я осмотрела «коттедж». На мгновение меня соблазнил странный радиоприемник на столе, но затем я поняла, что не умею им пользоваться, а значит, позаимствовать его не удастся.
В доме была маленькая плита, раковина, холодильник и стол с двумя стульями. Больше всего места занимала дровяная печь и большая связка поленьев рядом с ней.
Также в комнате стояли двуспальная кровать и тумбочка с фонариком. Поднявшись на ноги, я приоткрыла единственную межкомнатную дверь и обнаружила за ней скромную ванную с душевой кабинкой, унитазом и раковиной.
На стенах по всему дому были прибиты крючки. Не было ни одного шкафа. Сайлас просто весил куртки на стену, но несколько вешалок пустовали. Видимо, для моих вещей.
Зато у него был комод, и я открыла верхний ящик, оказавшийся пустым. На дне лежал пакетик лаванды. Я прижала его к носу, не зная, расплакаться от душевности жеста или же рассмеяться.
Два нижних ящика были забиты кальсонами, джинсами, фланелевыми рубашками и носками.
Два верхних пустовали и напомнили мне, что Сайлас ждал моего приезда. Он приготовился к прибытию своей жены. Пускай вопреки моим ожиданиям у него не было денег, но…возможно, оно и к лучшему?
«О, Господи, Эверли»
Какое-то безумие. Неужели я и впрямь позволила нескольким высушенным бутонам поколебать мою уверенность? Сумасшествие.
