Я так и лежал, опираясь на локти, на красивом бархатном ложе с бесчисленными подушками разных размеров, и мне даже было жалко пачкать это потрясающее покрытие своей одеждой и, вероятно, грязными ботинками. Я с усилием приподнялся и размял хрустнувшую шею, вскоре опасливо выглядывая из-за прозрачного, невесомого балдахина, пока не понимая, где находится выход отсюда, так мне сейчас необходимый, но знакомая тревога, ощущаемая как-то особенно ярко, заставляла все мои движения лишаться резкости и уверенности, точно предупреждая об опасности.
— Не бойся, Билл, — вдруг благозвучно заговорил знакомый голос, подобный волшебной мелодии, смешанной на сей раз с каким-то навязчивым шепотом на неизвестном языке, и это заставляло меня самопроизвольно в него вслушиваться. — Почему же ты меня боишься? — обида словно сквозила в его потрясающем тембре, который сладко пленял меня из темноты, не ведомо как вынуждая стоять смирно и безропотно.
— Я.. — подобрать слов для ответа я так и не смог, только растерянно глядел по сторонам, чтобы отыскать взглядом уже внешне немного знакомого мужчину.
— Я говорил, что не сделаю больно, — обещая, промурлыкал Туомасс, мгновенным шумом мелькнув где-то за моей спиной, но когда я резко оглянулся, там снова никого не оказалось. — Зато сделаю.. очень приятно.
— Не надо.. пожалуйста.. — дрожа, практически одними губами шептал я, не имея отваги избавиться от этого нерушимого страха, который против воли захватывал всю мою сущность.
— Никто за столько лет не захотел даже слушать меня из-за своей глупой веры. Никто, кроме тебя, дитя, и я безмерно ценю это, — снова молвил мужчина из тьмы, а я прикрыл глаза, неумолимо чувствуя, что он все ближе и ближе. — Билл, у тебя есть заветная мечта?
— Не знаю..
— Я могу ее исполнить, — интимно выдохнул он мне сзади на ухо, снова отстраняясь в пустоту, и я облизнул пересохшие губы, чувствуя дикую сухость еще и во рту и мягкую, ошеломляющую ауру похоти с зарождающимся желанием. — Для тебя я сделаю что угодно.. Ты будешь сказочно богат, тебе всегда и во всем будет неизменно везти, — нашептывал Туомасс так приятно и легко, а я стоял и слушал, понимая, что он околдовывает меня, а я не знаю, как бороться с неестественным желанием к нему прикоснуться. — Или, может, ты хочешь быть вечно юным? Скажи, моя душа..
— Зачем ты это говоришь? — будто в трансе, монотонно проговорил я и блаженно закатил глаза, пуская искры кайфа, быстро направленные точно к наливающемуся жаром паху. — За это же надо будет чем-то отплатить..
— Моя цена невелика.
— Ты не волшебник! — отчаянно и громко вдруг изрек я, поднимая уверенный взор на уже вплотную подошедшего ко мне демона, которому я теперь действительно ни за что не позволю выйти отсюда, поскольку это точно может привести к катастрофе впоследствии.
Тот, будто прочитав мои мысли, вдруг сконфуженно скривил свои губы и вновь преобразился в улыбчивого и доброжелательного. Тем не менее я и сам уже не мог спокойно смотреть на него, помня, как горячо он целовал меня в прошлый раз среди осеннего таинственного леса. И я так подло по отношению к Мари хотел теперь этого снова и снова.
— Ты — чудовище, — совершенно неотрывно рассматривая мужчину, констатировал я открыто и несмело поднял руку, рискованно направив к его лицу с опасением, что ее просто-напросто безжалостно откусят. В то же время инстинкт самосохранения, казалось, сейчас был и вовсе напрочь выключен его внешней привлекательностью, и я так ненормально этого прикосновения желал. — ..и ты прекрасен.. — завороженно добавил я все же тихим шепотом.
Спустя ничтожное мгновение я вновь оказался в его крепких руках, дарящих мне властное и так легко сводящее с ума объятие, и все равно я внутренне напрягся, когда Туомасс с гортанным, нечеловеческим рычанием дернулся к моим раскрытым губам. Охотно и алчно целуя в ответ, я скорее сомкнул свои веки, лишь бы только не видеть его колдовских красных глаз, как будто способных насильственно навязывать свою тяжелую волю.
Мужчина был выше и крупнее меня, его великолепные губы жадно ласкали, и я, упиваясь ими, мысленно проклинал себя за то, что получал несказанное удовольствие от этого безумия и измены. Меня гнуло, так жестоко ломало, стремясь добраться до самого нутра, что я даже физически чувствовал, как неведомая сила пытается заполнить меня, но ей так и не удается до конца это сделать.
— Нет, я не могу.. Я — чертов предатель! — настойчиво отстраняясь и вновь обретая из ниоткуда взявшуюся уверенность и стойкость, твердо возразил я, опять не давая себя целовать, и безнадежно задергался в его руках, мучаясь от несметного стыда перед Марикой, моей любимой женой. — Мари.. прости меня! О Господи.. — всхлипнув, я даже принялся сбивчиво молиться, хотя раньше никогда не считал себя особо набожным и не знал для этого истинных слов, но Туомасс, с силой и недовольным мычанием схватив меня за подбородок, заставил резко взглянуть на себя.
